Золушка. История злой королевы.

Тот самый день.

Маленькое зеркальце висело на стене напротив окна. Я помню, как мама вставляла в косу гребень с розовыми цветами, крутясь возле него. Мачеха же сочла золочёную раму с белыми фарфоровыми розами и витражными листьями «полной безвкусицей» и позволила забрать эту прелесть на чердак. Достав заветный сундучок, я поставила банку на полку и поудобнее перехватила ложку. Серебро отбило солнечные лучи, бросая свет на постель. Крысёныш засуетился на постели, бегая за «зайчиком», там самым веселя меня.

—Нам нужно быть изящными, а для этого…— придирчиво оглядев себя в зеркале, я заметила, что мои глаза не слишком голубые. Зачерпнув немного белой крупицы, я шепнула: — красивые глаза. Синие, с длинными ресницами, — и проглотила. Сладкая карамель потекла по связкам и на секунду…я ослепла. Дернув рукой, я пошатнулась и опустила веки, а когда снова открыла, увидела в зеркале два сапфира. Взгляд стал резче. Нагнувшись ближе, я поняла, что цвет глаз стал синим, а от зрачков растекались тонкие черные полосы. Ресницы стали черными и пушистыми. Казалось, я даже слышу, как они хлопают и шуршат. Теперь губы. — Пухлые губы. — Снова карамель. Стянув губы в узкую полосу, я ощутила покалывание, а когда вернула их в прежнее положение, то удивленно округлила глаза. Контур слегка покраснел, придавая естественную розовинку. Сами же губы слегка припухли и совсем чуть-чуть увеличились, но большего мне и не нужно. Об остальном я позаботилась немного ранее, а потому сейчас из зеркала на меня взирала девушка, сошедшая с картинки. Моё лицо было просто идеальным.

Не забыв о прежних обязанностях, я спустилась вниз. В кухне приятно пахло специями и самой курицей. Приоткрыв духовку, я опешила. Вместо огромной тушки сейчас в духовке лежал какой-то цыпленок! Вот…торговка! Чтобы я еще что-то у неё купила?! Никогда!

Разделав жалкое подобие курицы на четыре части, я быстро съела свою  порцию и пригласила семейку к ужину.  Промыв хорошенько руки, я выставила посуду в столовую и, кивнув мачехе, отправилась готовить ванную для сестричек.

Два таза с водой, засыпанных солью расположились в белой гостиной. Я предусмотрительно свернула ковёр, зная, как происходит процедура маникюра и педикюра. И не прогадала…

—Ай, мне же больно! — В очередной раз, громыхнув ногой, Дриззи направила мне в лицо новую порцию брызг. Глаза начало разъедать от соли, но я лишь протерла ресницы рукавом и продолжила работу.

Закончив с Дризеллой, я присела перед Анастасией. Та лишь недовольно цокнула и вытащила уже красноватую ногу из железного таза.

—Что с твоими глазами, Золушка? — Спустя какое-то время спросила она.

—Опухли от соли, — рыкнула я, насторожившись.

—Я не об этом, — она заметила. — Твои ресницы будто стали гуще, а глаза темнее.

—Вам показалось, леди. Это всего лишь соль и вода, — уклончиво ответила я.

—Возможно, — с недоверием шепнула девушка.

Она часто подмечала изменения во мне. Но я лишь отмахивалась тем, что щеки раскраснелись от жара, а волосы стали светлее от того, что я их вымыла. Анастасия делала вид, что верит, но на самом деле её взгляд становился острее, стараясь подметить каждую деталь.

Когда же черед дошел до мачехи, начался сущий ад.

—Ты спиливаешь косо! Делай нежнее! Это просто ужас! — Её комментарии сопровождали всю мою работу. Поэтому, когда я покончила и с ней, я ощутила сильную усталость. Голова просто гудела, а руки совершенно не слушались. Рана на руке ужасно распухла от соли, и я поняла, что она не сойдет и даже оставит огромный шрам. Тяжело вздохнув, я открыла створку сундука и, шепнув «здоровые руки», легла на постель. Приятное тепло успокаивало не только кожу, но и меня в целом. Поддавшись расслаблению, я совершила наиглупейшую ошибку, которую только могла — уснула.

Утро встретило меня жаркими лучами, которые никак не спасли от огорчения. Всё ясно, я не попаду на бал. Мачеха словно специально загрузила меня работой, чтобы я не смогла собраться. У меня нет платья и кареты, нет обуви и украшений, а магии категорически мало для всего этого. Если леди явится в платье, но пешком, её не воспримут всерьёз, а если же приедет на роскошной карете, но в оборванном платье, будет причиной насмешек.

Каша варилась на плите и уже начала немного сбегать, но я не обратила внимания. Мой роскошный моток ткани валяется под кроватью, а мечты пылятся рядом. И как после этого верить в добро? Его не существует. Подготовив стол, я дёрнула колокольчик и услышала топот. Дверь резко распахнулась, и в неё влетели возбуждённая Дризелла и Анастасия. Мачеха гордо плелась следом.

—Что с платьями? — Сухо спросила она.

—Готовы. Я отнесу их и украшения в гостиную и буду ждать там.

—Да, но прежде протри пыль в доме. И постарайся успеть до конца завтрака.

—Да, мадам, — тихо ответила я. Есть мне не хотелось, значит, займусь делом.

Подхватив белую тряпочку, я направилась вдоль длинного коридора, смахивая пыль с золочёных рам и полок из красного дерева. А вечером буду чистить ковры. Такова моя участь до конца жизни — драить дом, играя с белой магией.

Спустив платья в гостиную, я повесила их на манекены и разложила перья и бусы на столе. Даже они будут на балу, хотя ни у одной из сестричек нет шансов. Я была доброй, терпела унижения и боль, Дризелла ходила по моим рукам, а мачеха заставляла стирать шторы в самую промозглую погоду, но я молчала и не огрызалась. Я исполняла любые, даже самые глупые приказы, а иногда за их выполнение была осуждена. Но добро не вернулось. Все, что я получила за эти страдания — жалкую банку с волшебным сахаром. После бала принц найдёт себе жену, и на трон сядет какая-то миловидная, а на деле бесполезная девчонка. И королевство не начнёт процветать, оно загнётся от таких правителей. Дверь распахнулась, впуская мачеху и сестричек. В родном доме я не могу побыть наедине с собой.