Золушка. История злой королевы.

Да здравствует принцесса!

Топот копыт убаюкивал, потому я решила напевать в голове мамину колыбельную. Разговаривать, видимо, было запрещено. Мысли невольно вернулись в детство. Мы тоже выбирались на конные прогулки. Катались наперегонки, смеялись, слушали папины истории, которые он привозил из дальних краев. А потом устраивали на опушке пикник. Мама всегда пекла пирог с вишней. Вспомнив его вкус, я невольно потянула носом, словно надеялась, что он где-то рядом. Сладость была настолько вкусной, что никогда не надоедала. Порой мы засиживались так до самого вечера, и тогда папа разжигал костер, и мы пели. Как же я была счастлива тогда.

Опомнившись, я немного придержала коня, поравнявшись с принцем. Так больше не будет. Детство закончилось ровно тогда, когда в дождливый вечер мне пришлось отложить шитье, чтобы открыть тяжелую дверь.

Гроза неумолимо разрывала небо, терзая деревья. Сквозь такой шум едва можно было различить стук, который сначала был ненавязчивым, но со временем уже не прекращался.

—Да открой ты эту чертову дверь! — Дризелла, недовольно зыркнула на меня из-под полуопущенных ресниц. От погоды ее мучила мигрень.

Поднявшись, я проковыляла в сторону прихожей. Слуги были отпущены домой по моему требованию, а потому я, как «виновница» должна была встречать гостя.

—Дядя Джон?! — Моему удивлению не было предела.

Низенький мужчина, немногим старше моего отца, в потертом сюртуке, цвета молодого вина, стоял на нашем пороге. Его темные волосы облепили круглое лицо, а мелкая бородка, как у молодого козленка, поблескивала от воды. Может, от своей полноты, а может, он бежал, стремясь скорее попасть под крышу, но он тяжело дышал.

—Золушка, ужасная весть, — слова папиного попутчика резко обожгли грудь, словно на нее опрокинули чашку с горячим чаем.

—Что случилось? Где папа? — Словно догадываясь, что мне сейчас скажут, я начала плакать.

—Мы ехали домой. Он шутил, как всегда, но, в этот раз был не так весел. Все на сердце жаловался, покалывало оно. Мы предлагали лекаря, но он отнекивался, говорил, мол, дома вызовет.— Словно оттягивая мучительный приговор, мужчина запинался, то опуская глаза, то пытаясь отдышаться. — Только вот на въезде в город он совсем занемог. Я гнал лошадей, как мог, но…не успел. Он умер, дорогая…

Резко прикрыв лицо рукой, я скатилась по дверному косяку, оседая на пол. Мужчина едва успел меня подхватить.

—Папочка, — заговариваясь, я смотрела в пустоту, как обезумевшая. — Папа, мы ведь даже не попрощались! — Обнимая дядю Джона, я плакала, нещадно заливая его бархатный сюртук слезами.

—Что нам теперь делать? — Голос мачехи немного отрезвил. — Мы разорены!

—Мама, как нам теперь жить без денег? — Анастасия едва слышно появилась в комнате.

—Нужно срочно выходить замуж, пока совсем не скатились!

—Да заткнитесь вы! Как можно быть такими стервами?! Его больше нет, как вы понять не можете?! — Голос сорвался на писк. С растрепанной косой, красными глазами, в грязном платье, я больше походила на безумную.

Я сама не поняла, как упала в обморок. Последнее, что я помню: крик мачехи и гомон сестричек.

Смахнув одинокую слезу, я выпрямила спину и попыталась улыбнуться. Это, кажется, было недавно, но посмотри, несчастная Золушка, чего ты достигла. Теперь ты не простая девчушка-дочь купца. Ты — принцесса, госпожа, тебе покоряется темная магия. Разве этого мало? А скоро будет еще лучше.

Городская площадь встретила нас такой, какой я ее всегда знала. Туда-сюда снующие леди и их служанки, семенящие позади, хозяйки, выбирающие овощи для супа или курицу помясистей, маленькие девчушки, что играли только что купленными лентами для своих мам или сестер. Шум, гам, звон монет, крики птиц и стук колес повозок о каменную плитку площади — все это моя любимая Центральная площадь. Но все это стихло, стоило нам появиться. Все внезапно бросили свои дела, расступаясь перед нами — королевской четой. От этого стало не по себе. Раньше я бы подхватила корзинку и поспешила убраться прочь, в какой-то темный уголок, чтобы украдкой взглянуть на принца и его семью, а теперь я сама являюсь ее частью. Передернув плечами, я улыбнулась, довольно оглядывая свой народ.

Стоило моему взгляду скоситься немного левее, как я увидела свою бывшую семейку, да еще и в полном составе. Они с презрение косились на меня, перешептываясь, словно змеи. Наряды сестричек слегка потемнели от городской грязи и неправильной стирки. Рука Дризеллы была небрежно обмотана какой-то повязкой. Мачеха же, как всегда, была безупречна. Видимо, после моего ухода, жизнь усложнилась только у сестер. Стоит ли вторгаться в их «райское гнездышко»? Определенно, да.

Какая-то девчушка едва заметно махнула мне рукой. Я помню ее. Раньше я всегда заходила к ее матери за морковью, а Алике (так звали девочку) приносила сладкий пряник. Какой-то непонятный порыв заставил меня слезть с лошади. Достав маленький мешочек с золотом, я направилась к пожилому мужчине, что приторговывал сладостями. Вручив ему звенящую вещицу, я подхватила четыре огромные корзины со всевозможными пряниками и леденцами и отдала их страже.

—Раздайте всем желающим, в честь нашей с принцем свадьбы! — Воскликнула я, заскочив с седло.