Золушка. История злой королевы.

Вечер перед "завтра".

К вечеру ржание коней заполонило двор, нарушая тихое пение сверчка. Перегнувшись через перила балкона, я принялась наблюдать за тем, что происходит. Вот Нивенс выбегает на улицу, подходит к генералу и внимательно его слушает, то вздрагивая, то отшатываясь. Что там такого? Они не должны были ничего найти.

—Передайте эту информацию мисс Золушке, — внезапно, словно оказавшись там, рядом с ними, я отчетливо услышала речь генерала.

—Она очень огорчится, узнав, что от её супруга не осталось даже пуговицы…

—Мы правда все обыскали. Это явно было колдовство, — испуганно шептал воин.

—Госпожа говорила, что это были необычные волки. Но чтобы вот так…— потерянно пробормотал Нивенс.

—Это ужасно.

—Будьте готовы присутствовать на совете в скором времени. Королевство и дня не проживет без власти. Как бы жестоко это не звучало.

Дальше мне было уже не интересно. Стража ничего не нашла, скоро совет. Все идет по плану.

Отослав служанок, сославшись на подавленность, я расшнуровала платье и сняла макияж сама. Ведь раньше это не составляло мне труда. Подарок Нивенса сегодня был, как нельзя кстати — теплая ванна помогала отпустить все мысли и расслабиться. Аромат роз приятно кружил мысли, и они растворялись вместе с паром.

—Это был очень сложный день, — пробормотала я, прикрывая глаза.

Он многое изменил. Теперь я стану править, наведу во дворце порядок и…стану воспитывать Белоснежку. А ведь она все еще верит, что её папу найдут. Наверно, я должна сообщить ей об этом.

Накинув легкий халат, я собрала мокрые волосы в тугую косу и направилась в покои Белоснежки. Я не представляю, что буду ей говорить. А если она даже видеть меня не захочет? Робко постучавшись, я легонько приоткрыла дверь, и после одобрительного «Войди» переступила порог.

Белоснежка лежала, окруженная розовым шелком. Вся спальня была молочно-пудровой, подобно моей прошлой комнате. В углу у окна стоял стол для письма, а в противоположном — фортепиано. Опустившись в мягкое кресло возле кровати, я немного откинула балдахин, что ниспадал плотными складками, оберегая девочку от ранних солнечных лучей.

—Они не вернутся, правда? — Пробормотала заплаканная девочка.

—Правда, — опустив глаза, я принялась нервно теребить косу.

—Выходит, я теперь совсем одна, — снова начала хныкать Белоснежка.

Присев рядом с ней, я уложила голову малютки себе на колени. Дерзкая и наглая, невоспитанная и избалованная, сейчас она казалась беззащитным ребенком. По сути, она им и была.

—Отчего же? У тебя есть я.

—Скажи честно, ты любишь папу?

—Честно, — вздохнув, я задумалась, как это преподнести. — Настолько, насколько это позволяли обстоятельства. Подумай сама: можно ли любить человека, с которым провела вместе пару дней? Ведь любовь…она такая искренняя и чистая. И крепкая, как стена. Но любую стену нужно кирпичик за кирпичиком выкладывать, а это небыстрый процесс.

—Но могла бы?

—Отчего нет? — Улыбнулась я. — Твой папа сильный, умный, добрый и отзывчивый.

—Был, — закончила Белоснежка. О, сколько боли было в этом слове. По моей щеке скатилась слеза. Как же я понимаю эту маленькую девочку.

Лекарь уже долго не выходит из комнаты родителей. Мама часто жаловалась на боли в голове, а сегодня упала.

Солнце согревало гостиную весенними лучами. Я играла с большой белой кошкой, ожидая, когда мама закончит вязать маленького серенького котенка. Но вдруг ее глаза закрылись, и она безвольно рухнула в кресло, чудом не выпав из него.

Пальцы нервно отщелкивают ритм тиканья часов, а туфли стучат им в такт. Очень страшно. Мама слабела с каждым днем. Ее глаза теряли голубизну и жизнь. А сегодня она утратила последние силы. Плюшевая кошка сидит рядом и ждет вместе со мной. Рядом с ней сидит маленький котенок. У него еще нет мордочки и не расшиты лапки, но, когда мама проснется, она обязательно поможет мне закончить. И нам останется только лишь сшить большого кота, чтобы вся семья собралась вместе.

Дверь вдруг открывается, заставляя меня подорваться. Лекарь, печально пожав папе руку, выходит из дома, беззвучно прикрывая дверь. Я начинаю бежать к мамуле, но папа вдруг останавливает меня, закрывая дверь.

—Почему ты не пускаешь меня?! — Возмущаюсь я. — Ведь мама так слаба, я соскучилась по ней. Папочка, позволь мне увидеть мамочку.

—Золушка, милая, мама…больше не проснется. Она...,— замявшись, папа опускает глаза, словно соображая, что сказать. — Она отправилась к звёздочкам.

—Как в той колыбельной? Мама теперь танцует с ними?

Крепко прижав меня к себе, папа опускается в кресло. Плюшевая кошка и котенок смотрят на нас грустными глазами. Мы теперь вдвоём.

Смахнув одинокую слезу, я выдохнула. Та дверь больше никогда не открылась. Лишь только раз, чтобы…похоронить. Тогда часть меня ушла вместе с ней. Я все еще оставалась той маленькой доброй девочкой, но что-то во мне все-таки сломалось.

—Завтра приедут дедушкины советники? — Еле слышно спросила девочка.