Золушка наоборот, или Дипломная работа - жена

Часть 2

«В наивысшие моменты своего величия настоящий дьявол не предложит тебе выбор между раем и адом — он заставит тебя выбрать между адом и адом»

Дон Уинслоу. Конвоиры зари

Сердце внезапно подпрыгнуло к горлу, а в руке сам собой, без специальной распальцовки зажегся боевой пульсар, причем не обычный, а размером со спелый арбуз. И это при том, что в стандартных учебных условиях или даже в спаррингах с ограничениями такой пульсар у меня получается раза с пятого и раза в три-четыре меньше. Вот так на меня порой влияют эмоции, причем об этом мало кто знают: все думают, что моя безнадежность в обращении к огненному дару вполне стабильна.
Что поделать, я негостеприимная, и даже мой скованый дар в этом вопросе со мной солидарен. А «гость» только усугублял ситуацию тем, что продолжал сидеть расслабленно и индифферентно, не проявляя желания сию минуту раскрыть свое инкогнито и вообще хоть как-то отреагировать на мою боевую готовность. Словно и не про него горит пульсар в моей руке. Думает, что не запущу? Зря, если сейчас же не свалит или хотя бы не пояснит, что ему нужно, — за себя не ручаюсь.
— Какого кьяхарра?! — не сдержавшись, помянула пакостную мелкую нечисть из Темного мира, хранящего дыхание Предвечного Хаоса.
— И вам сердечный привет, миледи. — невозмутимо, даже холодно отозвался «гость», и я тут же узнала его голос. Пульсар погас так же самопроизвольно, как и появился, хотя, может, именно сейчас бы и не помешал, ибо ситуация получилась очень уж неожиданная.
Я зажгла свет и не без удивления уставилась на визитера. Высокий парень в академической форме, среднего телосложения, с коротко стрижеными русыми волосами и привычной легкой небритостью. Черты лица несколько неправильные, но благодаря выразительной живой мимике и красивым янтарным глазам истинного огневика, с хитрым лисьим прищуром, я давно уже не обращала на это внимания.
Аден Крастер. Пожалуй, самый загадочный адепт нашей академии, с которым у меня связана одна дурацкая история, несколько совместных исследований, несколько восхитительных свиданий, острые уколы вины и разочарования и чье-то разбитое сердце. Возможно, даже мое… но это не точно. Не могла же я, краса всея Академии и одна из самых завидных невест королевства в самом деле… хотя кьяхарр его знает.
Тактика «не думать об этом, не думать, и оно само рассосется» работала все эти полгода, потому что, во-первых, вскоре мне резко стало не до сердечных переживаний, и во-вторых, со времени нашего последнего… разговора Аден не появлялся в моем поле зрения даже в столовой. Стесняюсь спросить, чем же он питался все это время (надеюсь, не своими ядреными экспериментальными зельями). Хотя есть и более животрепещущий вопрос: какой огненный змей меня кусает, что я почти каждый раз невольно ищу его в толпе спокойно обедающих старшекурсников?.. и почему меня коробит, что он снова обращается ко мне на «вы», хотя я сама в этом виновата?..
— Что ты… — почему-то сразу немного успокоившись, запнулась и исправилась, неохотно принимая установленные правила: -… вы здесь делаете?
— О, с каких же пор безродный голодранец в моём лице достоин выканья от столь сиятьтельной леди, до уровня которой я даже в мечтах добираться не имею права?.. — практически процитировал он однажды сказанные мною слова, немного их переиначив. Яд так обильно сочился из его приятного голоса, что не удивлюсь, если ковер уже прожжен в нескольких местах. — Или уже имею? Уровень-то пониже стал. И как живется, когда корона головку не жмет?
— Вы до неприличия неоригинальны в этот раз. Можете не стараться, слова меня сейчас не заденут. — преувеличено спокойно ответила я, хотя было чувство, будто в живот воткнули длинную иглу. Почему-то казалось, что несмотря на мой поступок, он не опустится до подобных насмешек. Хотя, если задуматься, сие не иначе как эффект бумеранга в действии, сама-то я себя в словесных упражнениях мало по какому поводу ограничивала.
— Если вы пришли только за тем, чтобы приятно поболтать на означенную тему, спешу вас разочаровать и напоминаю, что дверь там. — мгновенно взяв себя в руки, устало махнула рукой в указанную сторону.
Вопрос о том, как «гость» обошел охранную магию, отпал сам собой: для Адена такое на один зуб.
— Что, вот так сразу? Даже не захотите распробовать те восхитительные ощущения, что вы щедро дарили всем неугодным, миледи? Жаль. — картинно расстроился он. — Но я тут и впрямь не за этим, Шелли, хотя и не скажу, что это не связано с твоим нынешним положением. Хочу предложить тебе сделку.
Шелли. Поглоти меня Предвечный Хаос, как же мне нравится, когда Аден меня так называет. Кстати, вот мы и снова на «ты». Так, о чем я вообще?..
— Сделку. — повторила с полувопросительной интонацией и легким налетом скептицизма.
— Именно. — кивнул он, не реагируя на выразительность моих взглядов и жестом указав на пустующий стул. — Предлагаю присесть, разговор может затянуться.
Чего?
От такой ударной дозы ничем не замутненного нахальства я не сразу нашлась с ответом.
— То есть намеки на местонахождение двери ни о чем тебе не сказали? — предприняла еще одну попытку. — Извини, Аден, но вряд ли мне сейчас кто-нибудь действительно поможет, не того масштаба проблема, да и мне нечего предложить, чтобы кому бы то ни было вздумалось заключать со мной какие-то сделки.
Я хотела сказать совсем не это, а что-то отстраненно-холодное, всеми силами пыталась скрыть безысходное отчаяние, что надсадно выло во мне раненым волком, но отработанные годами тренировок маски рядом с этим конкретным магом давали трещину. Если раньше он мог принять открытость моих эмоций за проявление доверия, то сейчас я, наверное, взгляжу перед ним жалко.
— Вот тут ты не права. Я единственный, кто может помочь тебе с твоей проблемой, и кое-что ценное всегда останется при тебе.
Тут я всё-таки решила сесть на злосчастный стул, потому что Аден не стал бы попусту разбрасываться подобными словами.
— Шутишь? — все-таки недоверчиво уточнила я, и добавила с абсолютной уверенностью: — Еще никто не придумал способа снять Печать.
— Почему ты в этом так уверена? — ничуть не стушевался тот. — Можешь сколь угодно презрительно морщить носик в сторону моего происхождения, но прекрасно знаешь, что придумывать новые способы я умею. И вообще, не важно, как я решу эту проблему, важно то, что я в принципе предлагаю тебе ее решение. С магической клятвой в виде гарантии эффективности. Остальное тебе знать необязательно.
Такой снисходительный тон наверняка отозвался бы во мне возмущением, если бы смысл сказанного не вызвал приступ кататонии.
В том, что Аден умеет находить принципиально новые решения практически в любой ситуации, я имела возможность убедиться. Особенно в том, что касалось зелий, ритуалов, магических потоков и артефактов. Но могу ли я просто взять и поверить, что он может невозможное?
— И что взамен? — по-прежнему недоверчиво поинтересовалась я.
— Ничего особенного. Твоя кровь и некоторые части тела. — с серьезным лицом ответил он, и с усмешкой уточнил: — рука и сердце, ну и что там еще для брака полагается.
Ээ… что?..
— Не знаю, об какой косяк и сколь усердно ты приложился, прежде чем к тебе пришла в голову эта светлая идея, но всё-таки поинтересуюсь: зачем?
В то, что предложение могло быть продиктовано чувствами, я не верила, не после того, что случилось. Да и вообще, мы только начали встречаться, когда… В общем, совсем не вариант. Остается только одно, как бы сильно я не сопротивлялась такому развитию событий… Хотя мне уже назвали причину прямым текстом.
— Кровь, Шелли. — повторил Аден, на этот раз сделав внятный акцент. — Ты на треть саламандра. Если снять Печать, ты сможешь иметь детей, и еще как минимум два поколения будут обладать даром огня, значительно превышающим по чистой мощи самые высокие показатели других магов. Если на это польстилась королевская семья, и я не откажусь. И что не менее важно, предполагаемая тема моей дипломной работы — кровь ближайших потомков высших духов как ингредиент для различных зельев, если вкратце. Перспективное и широкое поле для исследований.
Меня будто разом огрели дубиной по голове, кулаком поддых и здоровенным ножом в сердце. Стало так больно, что горло скрутило недвусмысленным спазмом, а на удивленно расширенные глаза против воли навернулись слезы, которые я тут же прогнала каким-то чудовищным усилием.
Кьяхарровы когти! Да не может быть! Кто угодно, только не Аден. Когда мы познакомились, он даже не знал, что я дочь герцога, а о том, что я саламандра и вовсе рассказала незадолго до… ссоры.
Кстати. Ссора. А ведь я и похуже слов ему тогда наговорила. Так может, его цничность сейчас столь же правдива, как те мои слова? Или я всё-таки умудрилась изначально обмануться, захлебнувшись в острой потребности хоть в одном проявляющем ко мне симпатию человеке не увидеть жажду использовать меня для какой-либо своей выгоды?..
«Чувства могут стать для человека врагами в момент, когда от взвешенности его решений многое зависит» — так говорила мне няня, когда я была маленькая. Почему-то запомнились эти слова, хотя произнесены они были очень давно. И я вновь подумала о брате и сестре. Если Аден действительно знает способ снять Печать (а магическая клятва солгать не даст), то меня не должно волновать ничто другое, по крайней мере, прямо сейчас.
— Допустим, я поверила. — произнесла, не узнавая свой голос. — Просто крови для исследования будет недостаточно? Наследники наследниками, но с таким подходом счастливого брака, мягко скажем, не получится. Даже если соглашусь — жизнь раем не покажется.
— А я в рай раньше времени и не собирался, хотя не сомневаюсь, что ты предпримешь благородные попытки это изменить. Нет, дорогая моя невеста, без брака никак. Не буду вдаваться в подробности, но отчасти именно с его помощью мы снимем твою Печать. Помимо всего прочего, наши общие дети не будут нести на себе проклятие Печати, и почти наверняка когда-нибудь смогут претендовать на титул твоего отца, само герцогство, замороженные родовые счета и артефакты. Неужели тебе не хочется вернуть честь рода и все такое?
Голова закружилась. Я больно впилась ногтями в ладони, почти до крови, чтобы хоть немного отрезвило.
— Если снятие Печати непостижимым мне образом связано непосредственно с брачным ритуалом, то моя семья?..
— Да, о них речь не идет. — подтвердил догадку. — Но ты сможешь работать и учиться, обеспечить им какой-никакой доход. Правда, придется инсценировать свою смерть и похороны, а впоследствии носить хотя бы простейшую иллюзию и сменить имя, зато в следующем году ты сможешь поступить на свой любимый Целительский, если захочешь. Там правила приема значительно проще, приемная комиссия может даже зачислить тебя сразу на второй или третий курс, если будешь соответствовать по навыкам и знаниям, с этим у тебя нет проблем. Плюс будешь мне ассистировать в ходе экспериментов, это тоже входит в договор. Вот, в общем-то, все условия. Так как?
Молчала я долго.
Очень, оочень хотелось что-нибудь длинное и нецензурное, можно даже в стихах и со сладкой вишенкой на вершине. Но увы, ни воспитание, ни положение не позволяют. Я абсолютно уверена, что если сейчас поддамся зуду на кончиках пальцев и понадаю оплеух, то впоследствии ещё не раз об этом пожалею. Чувствую, что это мой единственный шанс хоть как-то выбраться из бездны, в которую загнали. И если бы вопрос касался только моего будущего — было бы право подумать, но семья…
Что я тут строю из себя оскорбленную невинность? Ах, чувства задеты, так ведь все тот же эффект бумеранга, и нечего было влюбл… так, нет, не думать об этом. В сухом остатке недовольства: нежеланный брак? Хо, меня с детства к такому готовили, не напугать ежа голой… правдой. Муж с потребительским подходом? Так это еще предстоит проверить и на прочность, и на правдивость. Глупое сердце говорит, что правда — не то, что я вижу сейчас, а то, что видела и слышала раньше. Вместе с прочими ограничениями исчезла и необходимость, из-за которой я полгода назад поступила как настоящая стерва, но сейчас явно не те обстоятельства, чтобы кого-то переубеждать.
Опять я думаю не о том…
— Договор будет двух видов, оба в письменной форме и по три экземпляра. Один — полный, четко прописанный, скрепленный магической клятвой. Второй — урезанный, без прямого упоминания Печати, включающий только некоторые пункты, заверенный нотариусом. Я хорошо разбираюсь и в ритуалистике, и в юриспруденции, так что утром будут готовы черновые варианты. До утра нам обоим будет время десять раз обо всем подумать.
Аден неожиданно тепло улыбнулся, словно ждал именно этих слов и никаких других. В янтарных глазах пустились в пляс смешинки.
— Хорошо. В таком случае мне остается только пожелать спокойной ночи. Ну и научиться, наконец, создавать нормальные защитные артефакты, эти совсем позор для второкурсницы.
— А муж-артефактор мне тогда на что? Так хоть в хозяйстве сгодишься. — недобро ухмыльнулась я.
— Как на что? Для мудрого руководства, разумеется. Кто-то же должен.
Как ему вслед не полетела ближайшая ваза — только боги ведают.
Отведенная на размышления ночь началась не с желаемой сосредоточенности, а с воспоминаний, которые настойчиво лезли в голову. О том, как год назад я, тогда еще полная юных надежд первокурсница, купив мощный артефакт-иллюзию и притворившись обычной горожанкой, устроилась помощницей к знахарке, чтобы набраться опыта в целительской магии, и однажды вечером…