Золушка. Реинкарнация

2. Египетская история

Ламия была невероятно расстроена пропажей сандалии. Это была ее любимая пара. Тонкая и мягкая кожа была отделана золотом и драгоценными камнями. Такие могла позволить себе лишь Верховная Жрица. Но что теперь толку о них горевать? Что забрали боги, вряд ли вернется к человеку.

* * *

Насамон уже три дня не покидал свои покои. Он все вертел в руках и рассматривал сандалию, принесенную Гором. Она не была потрепана или изношена. Наоборот. Скорее всего, ее хозяйка принадлежала к высшему сословию. Но почему именно в храме? В голове у Насамона было множество вопросов, на которые он никак не мог найти ответы.

* * *

Исида наблюдала за Насамоном.

– Почему он никак не решается посетить храм? – спросила она у сына.

– Я уже говорил, что не поддерживаю твой выбор, – ответил ей Гор и отложил в сторону кисть винограда.

– Но кто может быть достоин больше, чем фараон?

– О мама! Насамон спросил у меня то же самое. И вот тебе мой ответ: любой! Чем фараон лучше любого другого человека? Тем, что у него богатство и власть?

– Хотя бы и этим, – резко перебила она сына. – Но помимо богатства и власти у Насамона множество других достоинств. Он сильный мужчина и мудрый правитель. А именно такой человек может быть достоин моей Верховной Жрицы.

– Но он даже не собирается исполнять твою волю, – в сердцах воскликнул Гор.

Исида хитро улыбнулась в ответ.

– Его нужно лишь слегка подтолкнуть…

* * *

Внезапно в покои Насамона ворвался сильный ветер. От неожиданности фараон не устоял на ногах и падая выронил сандалию из рук. В то же мгновение светильник с горящим маслом, что стоял неподалеку, тоже поддался порыву ветра и свалился на мраморный пол. Горящее масло из него медленно стало подбираться к сандалии и почти уже достигло цели, как вдруг, увидев это, фараон вскочил на ноги и поспешил поднять сандалию, чем спас ее от огня.

– Боги снова посылают мне знак, – отдышавшись, проговорил фараон, глядя на спасенную сандалию. – Больше тянуть нельзя.

После этих слов Насамон переоделся в наряд простолюдина и тайно покинул дворец.

* * *

Гетеры готовились к вечернему служению. На огромных стальных блюдах были разведены высокие костры. От мерцания огня весь храм переливался. Забили барабаны. Гетеры закружились в магическом танце под музыку, наполнившую залы храма. Они долго кружились, пока не появилась Верховная Жрица в полном облачении. Барабаны стихли, и все находящиеся в храме затаили дыхание. Ламия развернулась спиной к присутствующим и, раскинув руки в разные стороны, запела молитву перед статуей богини Исиды. Ее завораживающий голос отражался в сердце каждого человека, что был сегодня в храме. Второго такого голоса не отыскать во всей Вселенной. Постепенно, в такт ее пению, заиграла музыка, и гетеры вновь закружились в своем танце.

Через некоторое время в храме все стихло. Гетеры разошлись по своим покоям, и Ламия осталась одна. Она, по своему обыкновению, пошла обходить храм. Ее ладони своим жаром согревала зола, что осталась на них после служения. Ведь она сегодня опустила свои руки в каждый разведенный костер, из-за чего его пламя только усилилось. Эти костры обозначали жар любви, что обычно разгорается в сердцах влюбленных.

– Верховная Жрица, – внезапно окликнул ее со спины мужской голос.

Ламия обернулась. Вдалеке у колонны, где в прошлый раз ее окликнула сама Исида, стоял незнакомец в капюшоне. Лица его она не видела, но голос заставил все внутри нее затрепетать.

– Это знак, – еле слышно прошептала она.

– Простите, я не расслышал, – сказал незнакомец, думая, что она обращается к нему, и двинулся навстречу.

Ламия замерла в ожидании грядущего. Незнакомец остановился совсем рядом. Он скинул капюшон и заглянул Ламии в глаза. И… Она почувствовала! Все, как сказала Исида в их прошлую встречу! Она почувствовала!

* * *

У Насамона захватило дух. Он пришел в храм Исиды в самом начале служения. Увиденное поразило его. Танец гетер был таким волнительным. Он пробуждал дремавшие доселе чувства. Но когда показалась Верховная Жрица, Насамон вообще перестал дышать. Такой красоты он еще не видел. И когда Ламия запела, Насамон взмолился:

– О Великая Исида! Пусть это будет она!

После служения люди расходились. Фараон затаился за дальней колонной и начал ждать того момента, когда жрица останется одна. И ожидание того стоило. После того как все разошлись, она отправилась бродить по храму. И прошла мимо той самой колонны, за которой притаился Насамон. Он окликнул ее. И она тут же, остановившись, развернулась. О, вблизи она была еще прекрасней. Доходящее до пола золото ее волос, два изумруда вспыхнувших глаз. Сердце фараона колотилось. Но, как признанный стратег, он не мог сразу выдать переполнявших его чувств.

Она ответила ему что-то еле слышно. Но расстояние, разделяющее их, не позволило фараону уловить ее слов. И тогда он решил приблизиться.

В эту минуту он не чувствовал себя великим правителем целого Египта. Он ощущал себя простолюдином, пришедшим в храм взывать к богам и молить о милости самой Великой Исиды.