Золушка. Сказка о юной Виконтессе

Часть 1. Глава 1.

Глава 1.

«…Что делать, если до совершеннолетия осталось всего ничего, каких-то три луны, а тётушка пытается продать меня своему старинному приятелю? И ведь, Эли, она не шутит, она всерьёз считает его для меня хорошей партией! Я понимаю, что я почти что бесприданница и от рода де Тариоль остались только мы с тетушкой, да ее две дочки которым нет еще и шестнадцати, но все же! Уже дважды за обедом она намекала на то, что “пора бы остепениться, Катарин, не век же тебе бегать с книжками и скакать на лошади”. А вчера этот самый приятель явился ужинать. Представь себе: лицо красное, как перезрелый гранат, пальцы в перстнях, а живот нависает над поясом так, что он, наверное, не видит собственных ног. И тётушка всё время подсовывала меня ему под руку: “Ах, Катарин у нас такая хозяйственная”.

Думаю о побеге. А то, боюсь, однажды утром проснусь, а в нашей гостинной уже стоит этот гранат в камзоле и с цветами.

Твоя К.».

Катерины де Тариоль отложила перо, посмотрела на исписанный лист и вздохнула. Письмо вышло сбивчивым, слишком откровенным и, пожалуй, даже местами глупым. Но кому, как не Элоизе де Реомюр, можно было писать такие письма? Эли не выдаст, не осудит, а на третий день после получения сама явится верхом, правда в компании своих охранников, ибо не гоже знатной девице одной по улицам шастать - но это уже мелочи.

Катерины свернула пергамент, капнула сургучом, тётушка Сильвия терпеть не могла, когда сургуча жалели, так что по привычке накапала целую лужицу и прижала кольцо. Оттиск вышел четким: ветка оливы, обвитая драконьим хвостом. Старый герб де Тариолей, о котором в семье ходила своя, особая легенда.

Легенда эта гласила, что в незапамятные времена, когда Изначальные еще не стали легендами, а только появились далекий предок нынешних де Тариолей возглавлял оборону долины, одним из первых сумел подчинить зверя и стал перевертышем, за защиту долины получил с благодарностью титул графа, земли в трех днях пути от гор и, как выяснилось впоследствии, передающийся по крови дар. Говорили, что прадед Катерины мог зажечь свечу одним взглядом. Дед - только пальцами. Отец - только по-настоящему разозлившись. А нынешняя наследница рода, Катерина де Тариоль, обладала даром, которого едва хватало на то, чтобы за полчаса разжечь камин. Да и то если повезёт.

Впрочем, были ещё рыжие волосы цвета старой меди, густые и непослушные, которые вились так, что никаких шпилек не хватало. Тётушка Сильвия, сама белокурая и гладкая, называла их «драконьим хвостом» и каждое утро вздыхала, глядя, как Катерины пытается уложить эту гриву в приличную прическу.

- Никто не возьмёт тебя замуж с такой копной, - приговаривала тётушка. - Ты похожа на одуванчик. Или скорее даже на ведьму.

- А может быть, на дракона? - однажды усмехнулась девушка.

Тётушка тогда так посмотрела на нее, что стало ясно: драконов в этой семье больше не любят. Слишком много воды утекло с тех пор, как Изначальные давали свою клятву у подножия трёх холмов. Слишком много поколений прожили обычными людьми, управляя своими владениями, торгуя скотом и оливковым маслом, судясь с соседями из-за деревень и выдавая дочерей замуж. О драконьей крови напоминали только герб на перстне, рыжие волосы да тот самый несчастный дар огня, от которого больше вреда, чем пользы - Катерины однажды спалила любимые тетушкины шпалеры, пытаясь разжечь камин «драконьим способом», а надо было просто чиркнуть кремнем, но кто же ищет лёгкие пути.

И вот теперь тётушка Сильвия, уставшая от долгов и бесприданниц в доме, решила пристроить старшую племянницу «по выгодной партии». Господин Вальро, старый приятель покойного отца Катерины, был вдовцом, богатым, старым, с одышкой, страстью к застольям и карточным играм. Тётушка, видимо, считала, что это лучше, чем ничего. Катерины считала иначе.

Закончив с письмом, она вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице с мансарды - той самой, которую когда-то с боем выбила у домочадцев, ибо «приличным девушкам не пристало жить под самой крышей». Зато мансарда оказалась самой просторной комнатой во всём доме: при постройке этого старого особняка предполагалось, что здесь будут жить слуги, но те предпочли каморки у кухни ближе к теплу и к еде. Так мансарда и стояла пустой, пыльной и забытой, до самого переезда сюда тётушки Сильвии после смерти дядюшки, продажи городского дома в пользу уплаты долгов. Тогда Катерина, которой тогда едва минуло четырнадцать, объявила что хочет получить эту комнату и спустя несколько дней споров и уговоров добилась своего. С тех пор мансарда принадлежала ей: высокий покатый потолок, полукруглое окно из которого открывался потрясающий вид на окрестности: холмы, поросшие серебристыми оливами, лес и река. Часто, уже глубоким вечером, когда тётушка была свято уверена, что племянница давно видит десятый сон, Катерина забиралась на подоконник и при свете луны читала записи деда об управлении поместьем.

Но сейчас было не до созерцания.

- Катарин! - раздался снизу голос тетушки Сильвии. Звонкий, как натянутая струна, и такой же резкий. - Ты где? Мне сказали, что ты поднялась к себе час назад! Опять замечталась? Спускайся, у нас гость! Господин де Вальро приехал обсудить кое-какие дела.

Катерина сунула письмо за пазуху, на секунду замерла, глядя на своё отражение в темном стекле окна - рыжая, растрепанная, с горящими глазами от ужаса глазами. Поправила платье и прическу, вздохнула и пошла вниз.

В гостиной, куда она вошла с видом осужденной, идущей на эшафот, уже был накрыт стол для чая. Тётушка Сильвия восседала в кресле у камина, рядом с ней - он. Господин Вальро. Вблизи он выглядел ещё более внушительно и не в лучшем смысле. Камзол из тяжелого бархата лоснился на боках, жирные пальцы унизывали перстни, а лицо, красное и рыхлое, напоминало печеное яблоко, которое вот-вот лопнет. Он восседал в кресле, широко расставив колени, и дышал тяжело, с присвистом.

- А вот и наша красавица! - пропел он, и голос у него казался масляным, неприятно сладким. - Подойдите, мадемуазель Катерина, дайте на вас поглядеть.