Золушка в кедах

Глава 13

«Если вы хотите, чтобы вас знали незнакомые – живите в деревне;
 а если хотите, чтобы вас не знали знакомые – живите в городе»

Чарльз Калеб Колтон

Лес закончился кустарниковой опушкой, когда из-за пригорка выпрыгнуло небольшое село. Лисичка махнула хвостом, словно попрощалась, и рыжая молния пропала в глубине сумрачного леса. Анатолий даже помахал ручкой на прощание.

Я посмотрела на старинное село.

Такое ли оно, как в будущем, или всё-таки поменялось?

Несколько десятков домов грелись под ярким солнышком соломенными крышами. Белесые бельма окон равнодушно уставились на путников. Стекла доступны богатым людям, а бедный люд довольствовался бычьим пузырем. Заборы рыбьими скелетами окружали подворье, они больше ограждали посадки от вездесущих кур и гусей, чем от людей. Вдалеке виднелось стадо коров, и щелканье кнута напоминало выстрелы. Со стороны закопченного дома слышались удары металла, из трубы вился светлый дымок.

Да, перемены разительные. Не видно тракторов и комбайнов, из четырехколесной техники только пара телег с грустно повисшими оглоблями.

На выгоне паслись несколько коз, а возле них играл на дудочке чумазый вихрастый мальчишка. Из-за летней поры на нем колыхалась серая рубашка до колен, ноги же были босы и покрыты по щиколотку таким слоем грязи, что мне сначала показалось, будто он в ботинках. Он первым заметил пришельцев и опрометью кинулся в ближайшую избу. Из дома через полминуты показался крепкий мужчина с окладистой бородой и уставился на пришельцев.

Чуть в отдалении от села виднелась приземистая избушка, возле которой раскладывали снопы трав четыре девушки. К ним-то мы и направились. Мужчина проводил нас настороженным взглядом, из-за его плеча выглядывал тот самый чумазый мальчишка.

Игорь сделал киношный поклон и мазнул ладонью по земле. Мужчина поздоровался кивком, ни на секунду не отрывая от нас взгляд.

Мы приближались к приземистой избушке, где девушки остановили раскладку и тоже уставились на подходящих. Серые рубахи до земли не скрывали ладных фигур и от меня не скрылось сглатывание Анатолия.

На завалинке щурилась на солнце седая старушка, закутанная в шали и юбки. Такую любовь к нагромождению одежды я встречала только у Марии Дормидонтовны.

Интересно – кто из четырех девушек Манюринда, а кто Грюзельдина?

И кто две остальные?

– Ну, чего встали? Продолжайте раздергивать, девки! Если не просохнет до осьмушки месяца, то заново придется собирать, – донесся до нас дребезжащий голос.

Девушки подхватились, но всё равно с интересом продолжали посматривать на гостей.

– Это Ситранатра Никодимовна, – шепнул Игорь. – Вот ни на граммулю не поменялась, по ходу с тех пор масть держит.

– Я бы тоже с девчоночками поработал, очень уж у них хорошие волосята, – высказался Анатолий. – Ух, я бы такие шиньоны навертел. Какие «пикси», какой «гарсон»? Только «каскады», только «волны» и «рапсодии»! А вон той, черненькой, я бы такой «лисий хвост» завернул… да ещё и с перышками.

На его несчастье старушка оказалась с очень острым слухом. Она стрельнула блестящими глазами в сторону Анатолия и медовым голосом обратилась к нему:

– Мил-человек, это кому бы ты хвост завернул? Али я что не так расслышала?

Я не успела вмешаться. Анатолий улыбнулся так широко, как только смог, и продолжил:

– Вон той черненькой и завернул бы, а потом ещё взял плойку и… курлык!

Анатолий недоуменно посмотрел на нас и снова попробовал докончить фразу:

– Курлык-курлык!

Надо было видеть его испуганное лицо, когда он схватился за шею и попробовал шепотом что-нибудь произнести. Но все его попытки не радовали разнообразием:

– Курлык-курлык-курлык.

– Вот и ладно, помолчишь – за умного сойдешь. Здорово, шишок, и тебе, девица, не хворать! А добрый молодец пусть помолчит, охальник, – нахмурилась старушка и отбросила стебелек, над которым недавно шептала.

Игорь откашлялся, сделал шаг вперед и поклонился точно также, как недавно перед вышедшим из дома мужиком. Я сделала тоже самое.

На всякий случай.

Девушки продолжили трепать снопы и раскладывать под жарким солнцем. Откуда-то слева прокричал хриплый петух. Коровы на лугу отозвались ему томным мычанием. Анатолий продолжал откашливаться и курлыкать в попытках сказать какое-нибудь слово.

– Мать, ты не кидай обидку на нашего корефана неадекватного. Он по жизни не в теме, как базарить нужно с серьезными людьми. Он ниче худого не наляпал, это для красотуль причехи так обзывал.

– Чего-о-о? – спросила старушка. – Вроде по-русски глаголишь, а непонятно всё. Ты что так?

– Это на меня проклятие наложила Грюзельдина, – я тоже вставила слово. – Говорю на непонятном жаргоне.