Золушка в кедах

Глава 21

«Бегающие глаза многие не слишком проницательные люди склонны считать бесспорным доказательством нечистой совести. Однако, как известно, отъявленные негодяи могут преспокойно смотреть Вам в лицо»

Агата Кристи

У царя Афрона всё прошло гладко – никто не собирался четверку молодых людей обманывать, вот только удивленно посмотрели на псевдоНаталью. Однако, спрашивать о душевном состоянии никто не стал – мало ли какие страдания перенесла девушка, если выглядит именно так.

Зато я удивленно открыла рот, когда в терем царя занесли Жар-птицу. В прошлый раз мне так и не удалось увидеть это диковинное явление, зато сейчас я в полной мере могла налюбоваться видом необычной птицы.

Больше всего Жар-птица напоминала павлина: длинные перья хвоста, хохолок на голове, глупый взгляд выпученных глаз. Единственно, что ни у какого павлина нет таких ярких светящихся перьев, каждое из которых словно окунули в золото и заставили сиять на солнце. Меня тянуло дотронуться до хохолка и посмотреть – не останется ли на руках золотая пыльца?

Царь Афрон передал клетку Игорю и надел волшебные туфли. Он тут же умчался вдаль и вернулся с двумя зайцами подмышкой. Самоеды вряд ли когда видели своего царя таким довольным.

Игорь только вздохнул, но ничего не поделаешь – клетка с Жар-птицей была зажата подмышкой, а договор дороже денег.

Возвращение обратно тоже прошло без сучка и задоринки. Вновь мелькнули разноцветные пятна перед глазами и окружение сменилось. Четверка очутилась на опушке леса, как раз перед селом Ведьмарихи тогда, когда солнце уже начало клониться к горизонту и собиралось краешком коснуться верхушек деревьев.

Жар-птица по-куриному заквохтала, когда вместо привычных домушек увидела другой лес и другие строения.

– Вот мы и прибыли, – сказал псевдоАнатолий и начал изменяться.

Словно дымка окутала молодого человека, размывая его черты и делая их более мягкими и женственными. Волосы удлинились, одежда тоже поменялась. Прошло всего несколько секунд, когда перед ребятами появилась улыбающаяся Грюзельдина.

– Да уж, надо было с вами сразу отправляться, тогда и сделали бы всё гораздо быстрее, – выступила вперед Манюринда.

Обе девушки были в прежних нарядах, и никто не мог сказать, что они только что принимали иной вид.

Солнце залило Ведьмариху оранжевым светом, словно на светиле собрались миллиарды Жар-птиц, и они нацелили лучи со своих шикарных хвостов на маленькое село. Коровы возвращались обратно с поля, изредка вздрагивая от хлопков пастушьего кнута.

Возле избы Ситранатры уже не было раскиданных снопов травы, зато из трубы вился легкий белый дымок.

– Походу, нас ждут. Эх, помыться бы не мешало, – поскреб щетину Игорь.

– Помоешься, – улыбнулась Грюзельдина. – Как раз сейчас баньку и затопим. Пока моетесь, мы приготовим зелье, а дальше…

– А дальше мы вернемся обратно и… – я запнулась.

– И всё? – спросил Игорь. – Разбежимся по уголкам и хрен когда друг о друге вспомним?

Я покачала головой, потом обняла его и прижалась щекой к щетине.

– Нет, мы с тобой вряд ли расстанемся.

– Красавица, но он же шишок, – неуверенно сказала Манюринда.

– И что? Какое это имеет значение? – ответила я.

– Вообще-то шишки и люди несовместимы…

– Вот потому я и подписался под Жар-птицу, – сказал Игорь.

– Так ты хочешь стать человеком? – ахнула Грюзельдина. – Но ведь ты станешь смертным.

Игорь только крепче прижал меня.

– Пойдемте, нечего бакланить. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Мы двинулись к избе Ситранатры. Чтобы не привлекать внимание блеском чудесной птицы, Игорь стянул рубаху и накинул её на клетку, чем вызвал недовольное квохтание изнутри.

Коровы провожали нас взглядами грустных глаз, оборванный пастух же не обратил никакого внимания на людей. Растрепанному мальчишке было не до них – он следил, чтобы ни одна животина не свернула с намеченного пути. Селяне выходили из домов, чтобы встретить кормилиц, а те радостно мычали, предвкушая вечернюю дойку.

Дверь в избу распахнулась без скрипа. Игорь вошел с веселым криком:

– Добра вашей хате! Жар-птицу заказывали? Нате!

 Он вошел и застыл соляным столбом, также сперва поступили и Грюзельдина с Манюриндой, но после всплеснули руками и кинулись вглубь избы.

Я осторожно заглянула внутрь и ахнула: четыре молодых человека и Ситранатра Никодимовна висели посреди кухни, затянутые в паутину, как неосторожные мухи в гостях у опытного паука.

Грюзельдина и Манюринда пытались отцепить паутину, но та словно была сделана из проволоки и ни за что не хотела разрываться. Пять коконов покачивались. Люди что-то мычали сквозь залепившую рот паутину и показывали глазами за мою спину.