Зомби по-русски

Часть 8.

«Чтобы подняться наверх, надо не бояться спуститься на самое дно…»

Полтора месяца назад…

Семья Львовых.

Олег.

- Да, мама, так нам и не дают возможность приватизировать комнату! И не говори! Дерут, как за полноценную квартиру, даже больше! Снимать?! Да у нас ползарплаты будет на это уходить! Тараканы, грязь? Да куда от этого деться в общежитии?! Да понимаю я, что ребятишкам не место, так что делать-то? Надеялись – приватизируем, продадим – будет первый взнос в ипотеке. Ага. Дадут когда-нибудь!!! Не смеши! Это центр города! У администрации, небось, свои планы на этот участок земли, зачем им лишние собственники? Кто успел – тот и съел, а я у тебя в деревне картошку как раз копала! Теперь все – перекрыли ходы! К тебе переехать? Ну, мама, что ты говоришь?! Я еще, какую никакую, работу найду – учителей и логопедов везде дефицит, а Олежка куда? Ладно, мам, на следующей неделе подъеду. Мальчишки тоже соскучились, привезу свежим воздухом подышать. Спокойной ночи, мам! Я тоже тебя люблю!

Женя отключила смартфон и смерила  меня долгим взглядом. Ее защитного цвета глаза напрасно ждали мой ответный взгляд -  я делал вид, что ковыряюсь в своем стареньком мобильном (новый смартфон, который я, наконец-то, себе приобрел стоял на зарядке и ждал, когда перенесу в его память контакты и файлы). Жена явно прибывала не в духе. Я понял это по ее разговору с тещей. Если она начинала говорить о нашем многострадальном общежитии – значит, опять начинается депрессия. Оно и понятно, не каждый выдержит десять лет жизни в общежитии коридорного типа с туалетом на пять семей, мойкой, кишащей тараканами и прокуренной лестничной площадкой без вреда для здоровья и психики. Тесная, душная комната ни в какую не хотела становиться уютной и привлекательной, какой бы хороший ремонт мы не делали: стены давили, копоть из окон летела и оседала на новую мебель, тараканы лезли во все щели, даже в те, которые, вроде бы тщательно законопатили. Настроение нисколько не повышали постоянные споры и потасовки наших двух мальчишек, которые никак не могли найти общий язык из-за разницы в возрате ( старшему - десять, младшему – три с половиной) и слишком маленькой для них двоих территории. И никакого просвета в жизни. С погасшим лицом, жена принялась собирать оставшуюся после ужина грязную посуду. Горячую воду отключили на две недели, так что мыть приходится в пластиковом  тазике вскипяченой чайником водой. Чувствуя, что заражаюсь унынием, поспешил выскользнуть из комнаты. Самым дальним от нашей комнаты является туалет. Туда я и направился, позвякивая брелком на ключе от кабинки. Время позднее, завтра понедельник, так что коридор встретил тишиной и тьмой. Первый метр прошел в абсолютной темноте, после – включилась сенсорная лампа ( прошлым летом жилищная компания установила в местах общего пользования для экономии электричества). Вторая зажглась еще через метр, параллельно от движения зажглись на кухне и первой лестничной площадке. Лампы зажглись одна за другой, освещая новые участки. Туалет находится в самом конце, так что когда я туда дошел, освещение на другом конце коридора уже погасло. Тамбур, как всегда наполняет густой туман табачного дыма. Я спешу открыть свою кабинку и закрыть дверь. Дым сюда не проникает, так что можно дышать свободно. Единственное место, где я могу побыть один и отдохнуть от ворчаний жены, споров и визга ребятишек. Я очень люблю свою семью, но иногда так хочется тишины! Особенно после напряженного рабочего дня в отделе продаж сантехники, где мне посчастливилось быть продавцом –консультантом. И вот просто сижу на закрытом крышкой унитазе, рассматриваю узоры трещин на давно небеленых стенах, наслаждаюсь тишиной, как – бац! Кто-то с силой толкается в дверь кабинки. Я вздрогнул. Неужели, кому-то из соседей так приспичило? Нажал кнопку слива, чтобы дать понять – скоро выхожу. Но снаружи кто-то продолжает нетерпеливо ломиться! Странно, при всех недостатках, соседи, делившие с нами кабинку, не отличаются такой бестактностью. Отодвигая задвижку, я уже приготовился встретиться лицом к лицу с тем нахалом, что прервал мое уединение. Но за дверью меня ожидает зрелище, которое заставляет тут же нырнуть в кабинку обратно и поспешно вернуть задвижку на место! Ошарашено присел на унитаз и потер побледневшие щеки, пытаясь собраться с мыслями.  Еще бы не побледнеть, когда за дверью нос к носу сталкиваешься с жуткой тварью, словно сошедшей из фильма ужасов про живых мертвецов! Да, это был зомби! И сейчас он скребет дверь гнилыми когтями, пытаясь добраться до моих мозгов! Или что там ему еще надо? Запускаю длинные пальцы в густые светло-русые волосы (так мне лучше думается), быстро обдумываю план своих действий. Панике предаваться не в моих правилах. Потом буду пугаться, а сейчас надо добраться до комнаты. В тамбуре я заметил только одного монстра, сколько их в здании – не известно. Нужно торопиться, пока кто-нибудь из них не добрался до моих. Бегло скольжу глазами по кабинке. Взгляд упирается в унитаз.                                                                                                                                                                       Опираясь на одну из стен, пытаюсь резким ударом ног свернуть его с места. Понадобилось две попытки,  чтобы крепление вместе с фанерой  поддались окончательно. Приподнимаю унитаз и что есть силы опускаю на кафельный пол. Кафель крошится. Белоснежный фаянс распадается на несколько частей. Выбрав куски поменьше, те, что имели края поострее, затыкаю за пояс домашнего трико. А вот два крупных куска хватаю в каждую руку для обороны. Но прикинув, что если у меня будут заняты обе руки - задвижку не отодвинуть, кладу пока один на усыпанный белой крошкой пол. Глубокий вдох! Поехали! Задвижка осторожно отодвинута. Резким пинком открываю дверь. Зловонная туша с искаженным лицом отбрасывается к противоположной кабинке, но быстро вскакивает и  бросается на меня. Удар острым краем расколотого унитаза по испрещенной язвами голове заставляет мерзкую жуть умерить свой пыл. Его мутные белесые глаза выпадают из орбит и висят на тонких жгутиках глазных мышц. Наношу контрольный удар, раскалывая лысый череп, как перезрелую тыкву. Всё. Готов.