Зомби-пышка в поисках некроманта!

Глава 8

Закончив водные процедуры, я вылезаю из ванной и впускаю служанку, уже приготовившую мне новенькую ночную рубашку и лоскуты ткани — я так понимаю, для перевязки ран на спине. Самой мне до неё не дотянуться, и я позволяю Марго замотать меня, как мумию. Затем запрыгиваю в ночнушку и иду в спальню.

Лукас ещё не вернулся, но, судя по тому, как тут всё обставлено, мы живём с ним в одной комнате. Сама комната на третьем этаже. Кровать двуспальная, две прикроватные тумбочки и, конечно, мужские портянки на полу, источающие не самый приятный запах.

Я беру их двумя пальцами и выкидываю в окно. Они пролетают один этаж и падают на карниз второго этажа. Ну и ладно, пусть все знают, что Люсиндин муж не умеет следить за собой.

На руке у Люсинды, а теперь у меня, её обручальное колечко. Простой кружок из золота без камней и гравировок. Всё по классике. Я вздыхаю и силой давлю желание снять его с пальца. Сажусь на нашу кровать, затем ложусь на неё наискосок, чтобы Лукас не смог прилечь рядом. Домина огромный! Найдёт, где переночевать. А если замёрзнет ночью, пусть Марго его греет.

Мне снова становится дико обидно за бывшую обладательницу этого тела. Не будь её муж таким придурком со странными сексуальными фантазиями, Мишка не напал бы на неё, и я не упала бы с облака в её тело. Но ничего уже с этим не поделаешь. Надо завершить миссию и отправиться дальше.

А вдруг получится обратно? Это было бы очень здорово. Там меня ждёт мой Петенька. Сейчас я так хочу замуж за своего парня, что сама себя считаю странной от того, что сначала сомневалась. Такие парни, как мой Петя, на дорогах не валяются. И существование Лукаса служит тому лучшим подтверждением.

Я снова смотрю на палец с обручальным кольцом и тяжко вздыхаю. Интересно, в этом мире существуют разводы? То, что я попала в некое из ряда вон выходящее место — это точно. В моём мире медведи так легко не дрессируются. Да и мужья нечасто вывозят жён в лес на запряжённой лошадьми телеге. А уж тот факт, что лампы здесь керосиновые, а самый шикарный дом в деревне собран из деревяшек, служит тому стопроцентным доказательством. А что, если это город, а не деревня? Мир, похоже, средневековый или около того. Когда там изобрели керосиновые лампы? Надо было лучше учить историю в школе. Но я всегда хотела быть фитнес-тренером. Ещё с тех пор, как впервые попала в спортивный зал вместе с мамой. А теперь все мои старания прошли даром. Здесь не только не слышали про фитнес, но ещё и вряд ли кто-то доверится тренеру-диетологу пятьдесят второго размера.

— Да чтоб тебя! — яростно восклицаю я и пытаюсь-таки сдёрнуть с пальца кольцо, но это оказывается невозможным. Оно так плотно врезалось в руку, даже почти вросло. Видно, выбирал его Лукас не для Люсинды, а для своей тощей Марго. Оставив бессмысленные попытки, я переворачиваюсь на бок. Надо не забыть завтра Мишку покормить и из сарая выпустить, а то ему там страшно, наверное, одному… Мужем что ли покормить? А что? Он заслужил.

С этими мыслями я и засыпаю. А будит меня истошный крик.

— О нет! Любимая! — воет Лукас и принимается ну очень ненатурально реветь.

Я недовольно морщусь в полусне, но глаза не открываю. Что-то мне не хочется пока вставать. И вообще, с таким количеством комнат в доме отсутствие спального места возле жены не такая уж и трагедия.

— Боюсь, раны оказались слишком серьёзными. Она потеряла много крови и умерла, — говорит кто-то. Судя по голосу, мужчина.

Я напрягаю мозг, думая, кто же там от потери крови умер, но никаких ответов на ум не приходит. Тогда я сажусь, смачно зеваю и чувствую, как от голода сводит желудок. Да, я наконец-то разобралась, что это страшное чувство и громовой рык — не что иное, как голод. Да такой дикий, какого я, выросшая в стандартной русской семье среднего достатка, никогда в своей жизни не испытывала. Даже когда сидела на диете, стремясь скинуть с тела лишние килограммы. Видно, вместе с большим телом мне достался ещё и больший аппетит. Ничего, потерпим. У меня столько подкожного жира про запас, что можно вообще ничего минимум неделю не есть.

— Кто умер? — спрашиваю я, потирая глаза.

Комната сначала выглядит мутной, но вскоре картинка проясняется, и я вижу пожилого мужчину в шляпе и с усами. Он стоит прямо напротив меня, уронив челюсть, и явно не собирается отвечать на мой вопрос. Но куда больше меня впечатляет лицо Лукаса. Этого красавчика так перекосило, будто кто-то посадил его на кол, а предупредить забыл. Я невольно прыскаю со смеху, но быстро беру себя в руки.

— Да кто умер-то? — спрашиваю я уже настойчивее. — Чего вы на меня уставились?

И вдруг мой горе-муженек расширяет глаза до размеров мячей для гольфа — те едва из орбит не выскакивают, — тычет в меня пальцем и истошно вопит:

— ВЕДЬМА!

— Где? — ещё недовольнее спрашиваю я.

Пожилой мужчина, видимо лекарь, вдруг начинает пятиться назад, достаёт из-за пазухи небольшой нательный крест, выставляет его в мою сторону и принимается бормотать под нос молитву, беспрестанно крестясь. Он доходит до двери комнаты, ногой открывает её, а после с криками даёт дёру.

— С ума посходили что ли? — бурчу я и снова зеваю. — Чего так кричать?

Лукас орёт, чуть повернув голову в сторону, но округлившиеся глаза от меня не отводит:

— Бенни!

— Ну хватит, — умоляю я. Терпеть не могу крики с утра пораньше. Хочу спросить, кто такой Бенни, но ответ сам забегает в комнату.