Зомби тёмной бездны (страшилки#1)

Часть IV

Глава XIX

КРАСНЫЕ БУКВЫ

— Неееет! — Вопль страха вылетел из моего горла, когда я сорвал с себя последний кусок слизи. — Вам до меня не добраться. Памела тоже вашей не станет.

Я должен как-то спасти свою сестру — если это возможно!

— Памела? — позвал я. Мой голос казался мне безжизненным и слабым. Схватившись за перила, я вскинул голову и прокричал на второй этаж: — Памела? Ты у себя в спальне?

Ответа не было. Я ринулся на второй этаж. Проверил её комнату.

Потом свою. Следов её присутствия не обнаружил.

— Памела?

Я поторопился на первый этаж.

Выбора не осталось. Волна ледяного страха накрыла меня, стоило мне подойти к подвальной двери. Пение смолкло. Сейчас там царила тишина. Такая тихая тишина, что звенела в ушах. Я вынужденно собрал всю свою волю и шагнул на лестницу, всматриваясь в подвальную темноту.

— Памела?

Я знал, что должен спуститься туда и вытащить её оттуда в коридор.

— Памела, я твой брат Даниэль, — крикнул я в подвальную темноту. — Мне известно, что ты не забыла меня. Я Даниэль. Я иду к тебе. Иду к тебе на помощь.

Я вслушивался. Ответа не было.

Потом я услышал скрипение петель. Медленное. И скрежет.

Словно открыли тяжёлую дверь.

— Памела? Ты меня слышишь? Я твой брат. Я иду к тебе, чтобы оказать помощь.

Я прерывисто и глубоко вдохнул.

Нашёл глазами длинный металлический фонарь, который висел около верхней ступени. Снял его. Отличное оружие, однако я надеялся, что мне не понадобится его применять.

— Памела, я спускаюсь к тебе.

Колени у меня настолько жутко тряслись, что я вынужден был спускаться осторожно. Едва не на каждой ступени я замирал и прислушивался. Ветер стучал по стёклам окна, что те трещали. Это был единственный звук, исключая моё собственное ритмичное дыхание. Пройдя половину лестницы, я распознал иной звук — тихое царапанье.

— Памела? Это ты? Ты слышишь меня?

Ответа не было. После каждой ступени меня накрывало волной страха, что я вынужден был прилагать неимоверные усилия, чтобы превозмочь её. Я сильно стискивал фонарь в ладони, перешагивая через надломанную ступень и всматриваясь в подвал.

Изображение, конечно, не поменялось — куча хлама, старая мебель и стопки пожелтевших журналов с газетами.

— Ой! — Я открыл рот изумлённо, когда на дальней стене, скраю большой и почерневшей от времени печи, я увидел слова, нацарапанные на стене.

Большие буквы были написаны красной краской. Капли, пока не высохшие на стене, стекали тоненько струйками на кривые и потрескавшиеся камни.

НЕ ПОЗАБУДЬ МЕНЯ.

Пока не высохшая. Только что нанесённая. Бордовая краска.

Бордовая, словно тёмная кровь.

НЕ ПОЗАБУДЬ МЕНЯ.

И тут я не успел отойти от потрясения, как заметил Памелу. Я моргнул один раз. Моргнул два.

Пока не веря собственным глазам.

Это Памела. В двери, ведущей в мизерное пространство за печкой.

Памела, опутанная странным пламенем серебра. Ко мне спиной.

Русые волосы. Блузка и брюки.

Неподвижная Памела. Тихо стоящая в маленькой задней комнатке, залитой жутким светом.

Я раскрыл рот, чтобы её окликнуть.

Только не сумел ничего произнести. Моя ледяная и мокрая ладонь скользила по металлическому фонарю. Я стиснул его сильнее. И сделал неуверенный шаг к своей сестре.

Потом снова. Обошёл куски барахла посередине подвала.

Перед моими глазами всё ещё стояли слова, написанные краской, стекающей вниз, словно кровь.

НЕ ПОЗАБУДЬ МЕНЯ.

— Памела? Ты слышишь меня?

Она не ответила. Не пошевелилась.

— Я иду к тебе, чтобы помочь. Я твой брат Даниэль. Ты не забыла меня? Не забыла?

Я остановился около низкой двери, которая вела в заднее помещение.

И понял, что Памела наклонилась над ещё одной дверью. Совсем чёрной дверью в полу. Поначалу я решил, что это какое-то отверстие в подвальном полу. Но, приглядевшись, понял, что Памела стоит перед овальным люком.

Люком в полу. Только куда он ведёт? Она наклонилась над чёрной дырой и шагнула туда.

— Неееет! — завизжал я. — Подожди! Выслушай меня! Возвратись! Памела, возвратись!

Она застыла. Она не шелохнулась.

Я опять закричал. Я умолял её пойти обратно. И тогда, неторопливо… очень неторопливо… она отошла назад от чёрной дыры.

Она отступила обратно и затем…неторопливо… опутанная жутковатым светом, повернулась лицом ко мне. И когда она обернулась, я издал сдавленный вопль. Мои ноги затряслись, а желудок чуть не перевернулся. Я со страхом уставился на неё. Я смотрел на толстый слой слизи, которая покрывала её лицо.

Прозрачный желатин опутал её лицо, волосы и глаза со ртом!

Густая слизь влажно блестела под светом серебра. И когда я в страхе застыл на месте, не в силах произнести ни одной фразы, даже шелохнуться, моя сестра открыла рот. Желатин стал пузыриться у неё на губах.

И я услышал слово, прозвучавшее приглушённо:

— Прощай!

Глава XX

ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА

— Стой! — завизжал я. — Ты куда? Ты что делаешь?

Однако она уже не слышала меня.

Густая слизь пузырилась у неё на губах. Её глаза глядели из-под мерцающего желатина. Затем она повернулась и шагнула во тьму.

— Подожди! Стой! — умолял я.

Сорвавшись с места, я ринулся следом за ней. Обувь скользила по пыльному цементному полу. Она спустилась в тёмное отверстие открывшегося люка. Я подбежал и вытянул руки, чтобы схватить сестру и вытащить оттуда её. Но крышка люка оглушительно закрылась за ней. Куча пыли поднялась в воздух и опутала меня.

Пыль попала на меня, оседая на моей коже и, казалось, проникая во все мои поры. Затем я заставил себя открыть веки. Упал на колени.

Хотел взять ручку люка и постараться поднять её, чтобы освободить сестру. Но подвальный пол оказался монолитным и гладким. Люк отсутствовал.

Вообще. Я охватился отчаянием и шарил руками по цементному полу, ища его…

— Пем, где ты? Ты куда ушла?

Люка нет. Дыры нет. И мизерной узкой трещины в цементе тоже нет.