Зона притяжения. Перезагрузка

= 1 =

Лето в этом небольшом приморском городке на удивление было щедрым. Солнце заливало узкие улицы, нагревало скамейки в парке, заставляло воздух дрожать над асфальтом.

Эвелина… нет, теперь её звали Надежда, Надя… медленно катила коляску по тенистой аллее, в который раз прокручивая в голове простую истину: она - Надежда. Мать-одиночка. Ей двадцать один год. Переехала с мамой и братиком из другого региона. Никакого прошлого. Только настоящее.

Настоящее сейчас мирно посапывало в коляске, смешно надувая крошечные губки. Андрей - её любимый сынок. Такой кроха. Ему всего три месяца и пять дней.

Чёрные, как смоль, волосики уже начинали виться, а глазки - те самые, серые, с холодным стальным отливом - смотрели на мир с таким серьёзным выражением, что у неё каждый раз замирало сердце. Девушке казалось, что малыш был копией отца. Уменьшенной, беззащитной, но точной копией.

Или она сама так хотела думать?

Каждый раз, вспоминая об отце Андрея, Эвелина заставляла себя не думать о нём. Не вспоминать. Он мёртв. Прошлое должно оставаться в прошлом. Точка!

Эва тряхнула головой, отгоняя привычную, въевшуюся в подкорку боль.

Почти год прошёл.

Почти год с того дня, как она видела Александра Дымова в последний раз: в луже крови, на экране чужого телефона.

Почти год, как она стала Надеждой, похоронив прежнюю себя.

- Эва, смотри! Как я круто умею, да? - Алёшка пронёсся мимо неё на видавшем виды велосипеде, лихо заложив вираж вокруг скамейки. Брату девять лет. Он как вечный ураган энергии и неуёмного любопытства.

Мальчишка быстро адаптировался к новой жизни, к новому имени, к новой школе. Легче, чем сама Эвелина. Не так остро, как мама. Дети вообще проще переносят такие вещи. Или просто лучше притворяются.

- Я смотрю, мой хороший. Здорово! - улыбнулась она брату, - только коленки побереги, мама с работы придёт - ей стирка лишняя не нужна.

- Ага, щас! - крикнул он, уносясь в конец аллеи.

Эвелина замедлила шаг, присаживаясь на свободную скамейку в тени раскидистого клёна. Коляску поставила рядом, краем глаза контролируя каждое движение сына. Андрей спал, посапывая в такт лёгкому покачиванию.

Парк жил своей обычной летней жизнью: где-то кричали дети на площадке, пенсионерка кормила голубей, влюблённая парочка целовалась на соседней скамейке, не обращая внимания на окружающих.

Всё было обычно. Спокойно. Безопасно.

Но странное ощущение не проходило.

Оно появилось ещё на выходе из подъезда: лёгкое, едва уловимое покалывание между лопаток, будто кто-то смотрит в упор пристальным, пронизывающим взглядом, наблюдает за ней.

Эвелина тогда обернулась, но увидела лишь захлопывающуюся дверь подъезда и соседку, выгуливающую таксу. В парке же это ощущение только усилилось. Стало более плотным, почти осязаемым.

Девушка спиной ощущала на себе властный мужской взгляд. Её словно ощупывали на расстоянии.

Эва осторожно повела головой, сканируя взглядом аллею. Молодая мама с коляской, пенсионерка с голубями, парочка целуется, мужик с собакой... Всё те же лица, что и пять минут назад. Ничего подозрительного.

Но взгляд - тот самый, тяжёлый, прожигающий - продолжал сверлить её затылок. И этот взгляд несомненно принадлежал мужчине.

Кому я нужна? Одинокая, молодая мамочка. Мужчины вряд ли заинтересуются девушкой с прицепом.

Эвелина перевела дыхание. Кажется, она с ума начала сходить? В психушку захотела? Да нет тут никого, кто бы мог наблюдать за ней с пристрастием маньяка. Просто она не высыпается, много волнуется. Нервы шалят.

Андрей действительно спал плохо ночами, просыпаясь каждые два-три часа. Эва валилась с ног, но держалась.

Мама помогала, как могла, но она тоже работала - устроилась уборщицей в местную гостиницу. Деньги, которые дал Славин, закончились через полгода после их побега. Пришлось учиться выживать самим. От Дениса вестей не было. И это к лучшему.

Славин! Эва вздрогнула, поймав себя на этой мысли. Она старалась не вспоминать того человека. Он дал им документы, билеты, немного денег и исчез из их жизней так же внезапно, как появился.

Зачем он это сделал? Почему? Ведь у него был мотив, чтобы помочь им. На добренького самаритянина этот дядька никак не был похож.

Но у Эвы ответов не было. Она не знала точно, враг он или союзник. Просто приняла помощь, потому что выбора не оставалось.

- Эва! - Алёшка снова вынырнул из кустов, разгоняя мысли девушки, - мама звонила! Сказала, что смену скоро закончит, надо картошки купить! Ты помнишь?

- Помню, Алёша, - ответила, Эвелина, - на обратном пути всё купим.

Иногда так трудно привыкнуть к новым именам. Поэтому, когда их никто не мог слышать, Эва, Алёша и их мама называли друг друга по-старому. Но на людях - только новые имена. Жёсткое правило, продиктованное страхом, что их могут найти типы вроде Владислава Дымова или Вениамина Бестужева.