Зоо-некромант поневоле, или Фамильяры не умирают

Глава 1. Фамильный позор

Скелет рыцаря лежал на каменном столе и всем своим видом выражал презрение. У него не было лица — одни кости, — но я поклясться готова: если бы было, оно бы скривилось. Даже пустые глазницы умудрялись смотреть с укоризной.

— Давай, дочь. Мы ждём.

Голос отца звучал как скрежет надгробной плиты. Лорд Корвин Ван Дарк стоял у алтаря, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с тем особым выражением, которое появлялось у него исключительно в моём присутствии. Выражение называлось «И за что мне это?».

Рядом переминалась мать — леди Элисента, единственная целительница в роду некромантов и единственный человек в этом склепе, который смотрел на меня без разочарования. Она ободряюще улыбнулась. Улыбка вышла бледной.

На стенах фамильного зала висели портреты предков. Прапрадед Мортимер, по слухам, поднявший целую армию. Прабабка Грета, лично упокоившая трёх демонов. Дядя Теодор, однажды ожививший собственную тень, потому что ему было скучно. Все они смотрели на меня с немым вопросом: «Ну?»

— Я работаю над этим, — процедила я, вскидывая руки над скелетом.

— Ты работаешь над этим с двенадцати лет. Сейчас тебе семнадцать. Я не вижу прогресса.

Прогресс был. В двенадцать я случайно подняла скелет своей морской свинки, и он три дня бегал по дому, пугая прислугу. В четырнадцать — дух соседского кота, который наотрез отказался уходить и теперь живёт в библиотеке, комментируя выбор книг. В шестнадцать — скелет ворона, который до сих пор сидит на крыше и орёт матерные частушки прохожим.

Но людей? Людей — нет. Ни одного.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Представила, как некромантская искра течёт по венам, как тянется к мёртвой плоти, как наполняет кости... Ничего. Тишина. Только где-то вдалеке завыл фамильный ворон — и завыл он, кажется, ту самую частушку про лорда Корвина и доярку.

— Ну же, — прошептала я.

И тогда это случилось.

Кости дрогнули. Скелет приподнялся. По залу пронёсся ветер, пламя свечей качнулось, и отец впервые за вечер выпрямился с проблеском интереса.

А потом скелет заржал.

Это было самое жизнерадостное, самое звонкое лошадиное ржание, которое когда-либо раздавалось в стенах дома Ван Дарков. Скелет боевого коня — потому что это был он, тот самый конь, на котором рыцарь когда-то явился на битву, — встал на все четыре костяные ноги, встряхнул черепом и радостно стукнул копытом по каменному полу. От удара канделябр, стоявший у алтаря, покачнулся и рухнул прямо на шлем прапрадеда Мортимера.

Шлем загудел, как колокол.

— Потрясающе, — сказала я в наступившей тишине. — Я подняла не того покойника.

Конь тем временем заметил отца и, видимо, принял его за старого знакомого. Он бодро потрусил к лорду Ван Дарку, намереваясь то ли лизнуть, то ли укусить — по черепу было не разобрать. Отец отступил на шаг. Это было первое отступление лорда Корвина за всю его жизнь, и оно было сделано перед скелетом лошади.

— Ирма! — рявкнул он.

— Я не специально! — Я взмахнула руками, пытаясь отменить заклинание, но вместо этого послала ещё один импульс. Скелет коня икнул — и из его ушей повалил дым.

— О боже, — сказала мать и прижала ладонь ко рту. Непонятно было, в ужасе она или в восторге.

Я была готова провалиться сквозь пол. Вместо этого сказала первое, что пришло в голову:

— Зато он дружелюбный.

Конь в подтверждение моих слов попытался встать на дыбы, зацепился хвостом за портьеру и сорвал её вместе с карнизом. Портрет дяди Теодора с грохотом обрушился на пол.

— Довольно! — Голос отца перекрыл шум. Он простёр руку, и конь замер, а затем рассыпался на кости. Тишина накрыла зал, как саван.

Лорд Корвин медленно повернулся ко мне. Лицо его было спокойным, и это спокойствие было страшнее любого гнева.

— Ты едешь в Мортемхолл, — сказал он. — Завтра утром.

— Но...

— Если за три года ты не научишься поднимать людей, ты больше не Ван Дарк.

Мать ахнула. Я сжала кулаки.

— А если научусь?

Отец помолчал.

— Тогда поговорим. А пока — ты позор этого рода. И конь тоже позор. Особенно конь.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. С потолка посыпалась штукатурка. Портрет прапрадеда Мортимера покосился.

Я осталась стоять. Конские кости валялись на полу, канделябр лежал у стены, и дым всё ещё сочился из того, что раньше было ушами боевого скакуна.

— Ну, — сказала я в пространство, — по крайней мере, я умею производить впечатление.

Мать подошла и молча обняла меня.

До отъезда оставалось меньше суток.

Я сидела на ступенях фамильного склепа и смотрела на закат. Склеп был самым тихим местом в поместье. Предки не ворчали, слуги не шарахались, и только вороны орали с крыши. Один из них — тот самый, поднятый мной в шестнадцать, — сидел на коньке и напевал что-то неприличное про лорда Корвина. Я не стала его одёргивать.

— Значит, Мортемхолл, — произнесла я вслух.

Никто не ответил, если не считать очередного куплета про отца и доярку.

Я вздохнула и поднялась.

Фамильный склеп Ван Дарков располагался за домом, в старой части сада, куда даже прислуга заходила редко. Там было темно, сыро и пахло плесенью — идеальное место, чтобы подумать о жизни и о том, что она не удалась.

Но когда я толкнула тяжёлую дверь, то поняла: что-то не так. Внутри горел свет. Не факелы, не свечи — а ровное, багровое сияние, струившееся по каменным стенам, как кровь.

— О нет, — сказала я. — Только не это.

В центре склепа, на древнем алтаре, которого я раньше здесь не замечала, пульсировал символ. Он напоминал спутанный клубок рун, и от него исходил жар. Я попятилась, но было поздно — руны вспыхнули, и из темноты, прямо из стены, выступило нечто.

Огромное. Чёрное. С горящими красными глазами.

Пёс встряхнулся, с шерсти посыпались искры. Его морда была размером с мою голову, а из пасти вырывался дым — густой, чёрный, пахнущий серой. Он зевнул, демонстрируя клыки, которым позавидовал бы любой некромант, и обвёл склеп ленивым взглядом. Потом посмотрел на меня.