Зоолечебница попаданки. Четыре свадьбы и одно спасение мира!

Глава 4

Холод был первым, что я почувствовала. Не тот обычный холод, от которого можно укрыться одеялом, а пронизывающий, костяной холод, исходящий от камня подо мной. Я лежала на чём-то твёрдом и плоском, и этот холод впитывался в моё тело, заставляя его дрожать в мелкой, неудержимой дрожи. Руки и ноги были разведены в стороны, и я чувствовала на запястьях и лодыжках грубые, давящие оковы.

Когда глаза привыкли к полумраку, я поняла, что нахожусь в какой-то пещере. Стены были неровными, покрытыми влажными потёками, а с высокого потолка свисали каменные сосульки, похожие на зубы гигантского зверя. Единственным источником света были свечи, расставленные по кругу вокруг каменной плиты, на которой я лежала. Их пламя отбрасывало на стены длинные, пляшущие тени, превращая пещеру в театр гротескных марионеток.

Вокруг моего каменного алтаря стояло несколько фигур в тёмных рясах с накинутыми на головы капюшонами. Лиц не было видно, только чёрные провалы там, где они должны были быть. Они не двигались, просто стояли, словно статуи, и от их неподвижности веяло чем-то зловещим. Страх, до этого приглушенный слабостью, начал медленно подниматься из глубины души, ледяной и липкий.

Они что-то бормотали. Монотонное, низкое гудение, в котором невозможно было разобрать ни одного слова. Это был не язык, а скорее какой-то древний, гортанный напев, от которого вибрировал сам воздух. Он проникал под кожу, вызывая тошноту и еще большую дрожь.

Что им нужно от меня? Зачем этот ритуал? Вспомнились слова, подслушанные в коридоре: «забрать остаток магии, иначе ритуал может не получиться». А потом слова змеи: «Осторожнее с моим сосудом». Я была сосудом. Сосудом для чего-то, что они собирались сделать.

Один из них, видимо, главный, отделился от круга и подошёл ко мне. Он поднял руки, и я увидела в них тот самый черный граненый кристалл, который заметила перед тем, как потерять сознание. Даже в тусклом свете свечей он не отражал пламя, а, наоборот, словно поглощал его. Казалось, это был не камень, а кусочек твёрдой тьмы, вырезанный из самой бездны.

Он поднял кристалл надо мной, и бормотание остальных фигур стало громче, настойчивее, превращаясь в зловещий хор. Я зажмурилась, ожидая боли, удара, чего угодно. Но боли не было.

Было кое-что похуже.

Я почувствовала, как из меня снова начали что-то высасывать. Но на этот раз это была не только магия. Это была сама жизнь. Ледяное онемение начало расползаться изнутри, от самого сердца, по венам, к кончикам пальцев. Это было ощущение опустошения, словно из сосуда медленно выливают воду. Моё тело становилось лёгким, почти невесомым, а мир вокруг терял свои краски.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь слабый, едва слышный хрип. Сил не было даже на то, чтобы издать звук. Тело перестало дрожать — у него просто не осталось на это энергии. Я чувствовала, как слабеет биение сердца, как дыхание становится поверхностным, почти незаметным.

Вот оно. Конец. Меня убьют здесь, в этой холодной пещере, в окружении безликих фанатиков, как жертвенное животное на алтаре. И никто никогда не узнает, что со мной случилось. Алекс... Он никогда не найдет меня.

Мысли становились вязкими, медленными. Мир вокруг начал сжиматься, сужаться до одной-единственной точки света — пламени свечи, отражавшегося в гранях черного кристалла. Все звуки стихли, сменившись гулом в ушах. Я смотрела на эту точку, понимая, что это последнее, что я вижу в своей жизни.

Точка начала гаснуть.

И в тот самый момент, когда она была готова исчезнуть навсегда, её разорвало в клочья.

Раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулись стены пещеры. Порыв ветра ворвался внутрь, погасив половину свечей и разметав фигуры в рясах, как кегли. Они падали, кричали от неожиданности и боли.

Мои угасающие глаза из последних сил попытались сфокусироваться на входе в пещеру. Там, на фоне ночного неба, вырисовывался силуэт. Высокий, широкоплечий, с мечом в руке.

Алекс.

Он ворвался в пещеру как ураган, а за ним — его воины. Лязг стали, крики, боевые кличи — всё это слилось в одну симфонию спасения.

Я видела, как Алекс одним движением срубает ближайшего фанатика, как его паладины вступают в бой с остальными. Я видела блеск его глаз, полных ярости и решимости. Он пришёл за мной. Он нашел меня.

Слабая, едва заметная улыбка тронула мои губы.

***

— Веди, — бросил он коту, и в его голосе была сталь.

Мазут, казалось, только этого и ждал. Он не оглядывался и больше не мяукал. Кот просто развернулся и трусцой побежал по дороге, уводящей от лагеря в темноту леса. Его тёмный силуэт был едва различим, но двигался он с такой уверенностью, будто видел перед собой освещённый тракт.

— За ним! — приказал Алекс, запрыгивая на ближайшую лошадь. Его люди последовали примеру, и через минуту небольшой отряд уже мчался вслед за маленьким проводником.

Это было сюрреалистическое зрелище: закалённые в боях воины, элита Пятого Легиона, следуют за котом, который ведёт их в неизвестность. Кто-то из солдат мог бы усомниться, но никто не посмел. В глазах генерала горел такой огонь, что ослушаться его приказа было бы равносильно самоубийству.