Зов Чёрной Луны

Глава 7

После некоторых манипуляций с ключами, им удалось попасть в просторную комнату деда, гордо именуемой кабинетом. Она была почти пуста: несколько шкафов со стеклянными дверцами, доверху набитые пожелтевшими газетами и журналами, ряд всё тех же, что и внизу, венских стульев и огромный письменный стол, одиноко громоздящийся посреди комнаты. Сквозь задернутые портьеры проникали косые лучики солнца. Но вообще комната казалась заброшенной, пыльной и какой-то злой.
- Врят ли мы здесь что-нибудь найдём, сам видишь: дед ничего ценного сюда не привозил. Сидел здесь обычно за столом в огромном кресле, читал прессу. Кресло потом перевезли в Москву, книги были какие-то, тоже увезли.
Он поочередно открывал ящики стола. Ничего, кроме старых шариковых ручек и огрызков карандашей там не было.
- Бесполезно что-то искать.
- А в его спальне?
- Наврят ли. Ну давай глянем.
Мы открыли ещё одну комнату, чуть побольше той, в которой расположился я. Но она отличалась не только размерами. Массивная деревянная кровать, такой же шкаф в изголовье, прикроватный столик - всё прочное, добротное, из одного гарнитура. Иван раздвинул задёрнутые шторы и впустив дневной свет спальня тут же преобразилась. В отличии от кабинета она казалась совершенно жилой, ни пыли, ни затхлости.
Роман заглянул в шкаф. На плечиках висели вещи: два потёртых костюма, выгоревшие рубашки и розовое женское платье, украшенное самодельными розочками. Оглядев его, Ваня заметил: - Не помню, чтобы я на ком-то его видел. Да и размер у него... Адина была маленькой и худенькой. Мама,- он запнулся,- рослая, а тут платье явно на полноватую женщину среднего роста, цвет странный, розовый какой-то.
- Может быть это платье твоей пропавшей бабушки?
Иван ничего не ответил, рылся в глубине шкафа. Через какое то время он вытащил потёртую картонную коробку из под обуви и сел с ней на кровать.
- Кажется тут должны быть фотографии.
Действительно, в коробке лежали старые потускневшие фото, вырезки из газет, оплаченные квитанции, какие-то записки. Иван молча разглядывал все это и откладывал в сторону.
Роман терпеливо ждал.
- Не знаю. Тут все больше какие-то незнакомые мне люди. В московской квартире есть большой семейный альбом, но там только я, папа с мамой, Адина и дед. Хотя, смотри.
Он протянул старую фотографию на которой молодой мужчина в военной форме сидел рядом с миловидной женщиной. На ней было то самое платье, которое они обнаружили в шкафу. И хотя фотография была черно-белой, все сомнения отметали характерные розочки.
- Да это же дед в молодости! - воскликнул Иван. Он перевернул фотографию и на обратной стороне прочитал надпись:
" Нестор и Ольга-теперь навеки вместе".
- Наверное эта их свадебная фотография,- заметил Роман.
Иван заинтересованно разглядывал снимок:
- Вот значит какой она была!
- А что других фотографий нет?
- Может и были, но дед всё уничтожил. И никогда о ней не говорил. Смотри-ка тут ещё письмо какое-то.
Он вытащил из коробки пожелтевший конверт, адресованный Нумитову Н.А.
Вместе попытались прочитать почти затёртый обратный адрес.
- Свято-Троицкий монастырь,- наконец прошептал Иван,
- Интересно. Дед был воинствующим атеистом,- вынимая письмо из конверта, заметил он.
Письмо было коротким.
- Дорогой Нестор!
Приют я свой нашла в Свято-Троицкой обители. Всё у меня хорошо, только душа болит за вас. О прощении не прошу, знаю, его не будет. Ну да, бог простит. А я молиться буду. За свой грех. Ибо не ведала я, что творила. И за все ваши грехи молиться буду, за прошлые и будущие, ибо в дом вошёл Демон ночи и многие души погубит он.
Не поминай лихом, Нестор.
Инокиня Епистимия.
- Это от бабушки,- изумленно прошептал Иван,- так вот значит куда она пропала! В монастырь ушла. Представляю какой удар был для деда. Он ведь убеждённый коммунист был, а тут такое: жена в монастырь подалась. Поэтому то всё так тщательно скрывалось.
- А о каком Демоне ночи она пишет?
- Э, чувак, откуда мне-то знать? Может она вообще сбрендила и в монастырь ушла, чтобы в дурку не попасть.
- Всё таки интересно. А может съездим в этот монастырь, узнаем что-то про неё?
- Да она померла поди давно. Лет-то ей под сто должно быть. Впрочем, и правда, интересно. Попытка- не пытка, адрес у нас есть, завтра и смотаемся.

В монастырь их не пустили. Напрасно Иван сотрясал воздух перед огромными коваными воротами, смотритель лишь крестился и бормотал : запрещено.
Роман решил зайти в церковь, поставить свечку, Иван остался сидеть на скамеечке у ворот храма.
- Не пойдешь?- спросил его Ромка.
- Неа, я церковь не люблю. Это у нас семейное, ну если не считать бабку.
- А я зайду.
Войдя в храм засмотрелся на расписной потолок. Святые, будто возносясь в высь, давали строгое напутствие страждущим. Роману показалось, что все они смотрят на него с укоризной. Маленькая женщина в чёрном платке неспеша ходила от иконы к иконе, собирала с кондил догоревшие свечи, негромко давала советы неопытным захожанам. Роман какое-то время наблюдал за ней и вдруг будто что-то подтолкнуло его к этой женщине.
- Вы не могли бы дать совет?
- Что касатик, мой хороший, свечку не знаешь куда ставить?
- Да нет, тут другое дело,- и он вкратце рассказал ей о том, что приехали они с другом узнать что-то о принявшей постриг бабушке, которую тот никогда не видел. И показал ей письмо.
- Матушка Епистимия, как же, знаю, знаю. Ой, плоха она совсем. Соборовать готовят.
- Так она жива?!
- Жива была, касатик, бог долгую жизнь дал за молитвы её и благодеяния.
- Да можно ли с ней увидеться? Внук её тут.
- Постойте возле храма, я сбегаю похлопочу. Может и душа её легче отойдёт, коли внучка повидает.
После долгого ожидания в воротах показалась монашка. Оглядевшись, подошла к ребятам.
- Это вы к матушке Епистимии?
- Мы, вот внук её,- взволнованно проговорил Роман. Иван сохранял молчаливую невозмутимость.
- Матушка настоятельница велела пропустить вас в виде исключения. Идите за мной.
Их отвели в узкую тёмную келью, где тяжёлый дух болезненного тела смешивался с запахами елея, благовоний и ещё чего-то такого, что указывает на необратимое приближение смерти.
Монашка подошла к лежачей и ласково погладила её руку:
- Матушка, к вам пришли.
Больная не шевельнулась. Постояли некоторое время у узкого ложа и уже Иван кивнул головой в сторону выхода, как умирающая открыла глаза. В темноте кельи было трудно разглядеть лицо, но тем не менее Романа поразили её светлые чистые глаза.
- Внук, внук это ваш , матушка,- радостно воскликнула монашка, подталкивая к ложу Ивана.
При взгляде на него лицо болящей исказилось в ужасе.
- Изыди, сатана,- страшный хрип вырвался из обескровленных губ. Иван от неожиданности отшатнулся и чуть не упал на Романа. Монашка тоже испуганно дёрнулась. Лицо Ивана исказилось болезненной судорогой и он бросился вон из кельи. Уступая дорогу другу , Роман невольно вынужден был прижаться к постели старушки. И вдруг с удивлением почувствовал, как в него впилась костлявая высохшая рука.
- Спаси душу свою. Не продавайся диаволу,- страшный шопот вырывался из посиневших губ древней старушки,- дьявол силён, а ты не поддавайся!
Хватка ослабла, рука взметнулась в последнем крёстном знамении и тут глаза её помутнели и голова откинулась назад. Мелко-мелко закрестилась смущенная монашка, а потом разразилась потоком стенаний. Бросив последний взгляд на умершую, Роман вышел наружу.
Догнав Ивана хотел сообщить ему о смерти бабушки, но тот что-то гневно бормотал себе под нос.
- Сумасшедшая старуха,- сумел разобрать Роман, и чтобы не усугублять ситуацию не стал рассказывать о её последних словах.
- Она умерла,- только заметил он.
- Для меня она умерла давно,- отмахнулся Иван,-я вот ничего не почувствовал, веришь?
В Москву ехали молча. Иван был не в духе, Роман думал о предсмертных словах усопшей. Конечно, может, действительно, с головой у старухи проблемы: ушла из дома после рождения внука, вообразила себе чёрт знает что. Странная всё же у Ивана семейка! Тут он вспомнил генерала, тот тоже нёс какую-то чушь про дьявола, или про дьяволицу. Но там хотя был сон, а здесь всё происходило наяву.
По приезду в Москву Иван решил съездить в родительскую квартиру.
- Покопаюсь там в бумагах, может что интересное найду.
Романа он с собой не позвал и тот вернулся в квартиру один. Уставший после долгой дороги, прилёг на свой диванчик и задремал. Сквозь дрёму он слышал шум из открытого окна, звонки трамваев, гул машин, голоса людей, но вскоре шумы стихли, крепкий сон унёс его в далёкое прошлое.