Зов крови. Отказ истинной

Глава 9. Загробный мир

Открой очи свои дивные.
Узри новый светлый мир.
Трава зелено растёт,
солнце ослепляет светом.
Цветок заманчив и пахуч,
ярко брезжит и привлекает.

Протяни навстречу руку.
Фигуре, такой же, как и ты.
Услышишь слова заветные,
привлекая родственную душу.
Голос чистый и мирской
приведёт тебя домой.

Клиа

Яркий белый свет сменил леденящую душу чернейшую водную бездну. Только секунду назад моё тело разрывало ледяными осколками – внутри и снаружи. Сотни, тысячи, миллионы крохотных иголочек и лезвий терзали каждую частичку моего бренного тела. Медленно. Томительно. Наслаждаясь каждой секундой мук восстанавливающегося фейрского тела. Словно того, что я успела пережить, было недостаточно: потеря дяди, Тэера, предательство Брен, лишение родительской заботы и любви на целых одиннадцать лет, ранение Глории, яд мести, моя жизнь на септентрийских землях, потеря Нары и Лары… Меня неоднократно ранили и пускали священную кровь, доставшуюся мне от предков старшего народа. Будто миру было недостаточно моих страданий и крови, что я уже отдала.

Мои тело и душу истязали всевозможными способами: клинками, когтями, деревом, ядом, предательством, водой, жизнью на этих жестоких землях… Для всей коллекции не хватало огня… Хотя он тоже был на первом уроке атакующей магии с Мораном в убежище для детей звёзд. Магическое пламя не идёт ни в какое сравнение с обычным пламенем. Словно над моей головой нависло проклятье, предвещающее все мирские пытки с мучительными кровоточащими ранами.

Правильно говорили мудрецы… Когда душа покидает тело, она попадает в лучший, светлый мир, где нет забот и хлопот. Место, где твоя душа находит долгожданный мир и покой. Счастливый конец праведной души.

Я не считала, что ранее прожила праведную жизнь. Мне приходилось убивать, игнорировать жестокость к женщинам и детям льда и ветра в военном лагере септентрийцев. Убивая, я чувствовала упоительное наслаждение, причиняя боль и отправляя грешников в загробный мир. Зачастую, в глубине своей души, я чувствовала рокочущую ярость и злобу не на кого-то конкретного, а на весь жестокий мир, заставляющий страдать невинных. Особенно на землях Септентрии. Я часто задавалась вопросами:

Почему так получилось? Чем они при своём рождении заслужили такую горькую, жестокую судьбу?

На эти и другие интересующие меня вопросы Вселенная не в силах ответить. Даже древние голоса в моей голове не попытались ответить. Отчего же? Никому неведом этот мир и его законы. Все живут по собственному внутреннему ощущению, подчиняясь своей морали, совести, вере и даже сути.

Септентрийцы подчинялись лишь звериной натуре. Хотя даже животные убивают жертву не для удовольствия, а для пропитания и защиты. Мне удалось повстречать иных септентрийцев – девушек. Нара и Лара не были запятнаны тьмой и кровью невинных жизней. Я ощущала это, а духи старшего народа знали это. Только поэтому я общалась с девушками.

Нутро тянулось к ним с надеждой озарить их светом, залечить червоточину, образовавшуюся в глубине собственной души. Временами это помогало, но сейчас же эти девушки мертвы, и всё по моей вине. Быть может, поэтому меня настигла такая жестокая и болезненная смерть.

Глаза медленно привыкали к яркому, но мягкому свету. Через щёлочки своих глаз я стала не спеша опознавать место, в котором оказалась. Белый, слегка золотистый свет лучился со всех сторон. Трудно сразу же привыкнуть к такому количеству белого. Несмотря на то, что последние месяцы часто любовалась застеленными белой пеленой септентрийскими землями, которые часто освещало солнце, что совершенно не грело своими прикосновениями. Сверкающее, переливающееся тысячами искорок снежное покрывало ослепляло взор, не позволяя широко распахнуть свои очи.

Солнечная погода частенько присутствовала на этих беспокойных землях. Но недолго. Небо менялось каждые пару часов: то оно ясное и безоблачное, то лучи солнца время от времени пробиваются сквозь плотную пелену облаков. Иной раз тёмно-серые тучи обволакивают одну сторону неба или вовсе всё, предвещая долгий снегопад. Порой тучи не очень тёмные, и в этот раз жди краткий миг сорвавшегося с небес снежка.