Зов крови. Отказ истинной

Глава 21.

Всё проведённое время в септентрийском военном лагере вызывало неприятные воспоминания о собственном детстве, проведённом в похожем военном лагере. Так же, как и другие представители северных лагерей, Ал набирал служить мальчишек от десяти лет. Причём большинство из них что-то уже знали о воинском деле, из-за жестокого воспитания и обращения родителей. Чаще такими воспитанниками становятся отцы, дяди, старшие братья или вовсе соседи.

Матушки на септентрийских землях чаще мягче, чем отцы, и лишний раз не встревают. Конечно, в отличие от моей матери. Она же никак не отличалась жестокой и беспощадной, натурой от родителя. Она – дитя льда, а отец – дитя ветра. Я был даже рад, когда меня определили в ближайший военный лагерь. Лучше чтобы побои, которые мне приходилось ежедневно получать, были от солдат в военном лагере, нежели от собственного отца в родовом гнездышке.

Что я вообще мог знать о воспитании детей или семейной жизни, прожив в такой среде? Когда Заер так опрометчиво взял в руки нож, у меня наступил ступор. Что в таких случаях требовалось делать, мне было неясно. Клиа же не растерялась. Она всегда знает, как правильно поступать. Я уверен, она воспитает этого мальчишку как собственного сына или младшего брата. Несмотря на то, что ей только восемнадцать лет, она не побоится взять на себя такую серьёзную роль и ответственность.

Вспоминая своё детство, мне не хотелось, чтобы Заер воспитывался одним из септентрийцев. Я не смогу предоставить ни ей, ни ему должной любви. Я не верил в свои возможности. Ведь единственное, что северянин усваивает во время своего детства – это жестокость мира, в котором он живёт. В душе каждого септентрийца зияющая бездна, непроглядная тьма, засасывающая всех вокруг. Я не хочу, чтобы Клиа и Заер подверглись тьме, которая таилась внутри меня…

С десяти лет, как и другие мальчишки севера, я служил при военном лагере. В нём приходилось оставаться до семнадцати лет. Жить принуждали в необогреваемых крохотных палатках, прижимаясь телами друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Так новобранцев учат с самого раннего детства выносливости и терпимости. Именно так взращивают воинов, которые с детства привыкли к суровым условиям, в отличие от воинов других земель. Ведь такого воспитания они не позволяют.

В лагере, в коем я проживал, неоднократно ходили слухи о сбежавших новобранцах, которые постепенно вселили веру и в меня. Несмотря на то, что их вскоре отлавливали и казнили за предательство. Мне казалось: "Лучше я попытаюсь сбежать, даже если есть риск умереть, чем останусь в этой мёрзлой дыре!". На уроках картографии нам часто рассказывали об условиях среды на других землях, что стало их огромной ошибкой.

Я, хоть и являлся фейри льда и септентрийцем, вовсе не хотел оставаться на землях приверженцев воины. Я не желал быть на той стороне, которая нарушает покой других жителей Фейрии. С самого детства нам рассказывали истории о старшем народе, защитившем народы Фейрии от тёмных фейри. Но чем же мы будем отличаться от тёмных фейри, если нападём на мирных жителей?

Всё, чему в военном лагере учат, так это ненависти к южанам и другим народам. Все, кто живёт вне Септентрии – враги. Но такой расклад мне не подходил. Я решил сбежать, и у меня получилось. Несмотря на то, что мне пришлось голодать десять дней, на протяжении всего моего пути к Аос.

На границе я по случайным обстоятельствам встретил королевский гарнизон, который счёл меня септентрийским шпионом. Естественно, меня ждал сюрприз в виде двухнедельных пыток. В свои семнадцать лет совсем не ожидал такого поворота событий. Будто я оказался между двух огней, которые сожгут врага дотла.

Оказалось, мой побег состоялся в то же время, что и самый сильный ураган на землях Фейрии. Ураган этот произошёл на угодьях Старого леса Аос в день Королевской охоты. Что стало для меня тоже большим сюрпризом. Большинство фейри погибли или пропали, поэтому множество королевских гарнизонов отправились на поиски и наткнулись на меня как на подозрительную особу.

Сперва меня сочли фейри ветра, но затем мне пришлось доказать мою принадлежность к детям льда, факт которого никак не повлиял на них. Ведь дети льда и ветра учатся в тех же военных лагерях и считаются союзниками.

Я был подвешен за все конечности, когда принц вошёл в пещеру, в коей держали пленных. Взглянув мне в глаза, мужчина повёл себя странно. Мне показалось, что он увидел призрака, поэтому даже усомнился, что я жив.

"Он же совсем мальчишка!" – взревел Клин на всю пещеру. "Или вы тут все совсем с ума посходили?! Вам что, заняться нечем?!" – отчитывал он королевских гвардейцев, которые нашли меня и допрашивали.

Принц оказался хорошим фейри. Он приказал снять с меня все кандалы, накормить и после привести к нему для беседы. Мужчина был терпеливым, слушая мою историю о побеге с военного лагеря. Любой другой на его месте не поверил бы мне, как сделали гвардейцы, но не он. Клин в свою очередь поведал историю о своей пропавшей в недавнем урагане сестре, которая была очень похожа на меня. Естественно, после его слов, я невольно вспомнил, как он в первый раз взглянул на меня.

Вот что он увидел? Мужскую версию сестры? Поэтому он меня отпустил?! – подумал я тогда.