Зов Луны

1 Глава

Звук мерно капающей воды отзывался в моей голове оглушительными ударами тяжелых молотков по раскаленному докрасна железу. Все изможденные нервные окончания вздрагивали и болезненно сжимались с каждой новой упавшей каплей. Тело ломило и выкручивало так, словно его сначала варварски разрезали на мелкие кусочки, а затем наживую сшили заново грубыми, неровными стежками, вдобавок безжалостно прижигая каждый свежий шов раскаленным клеймом во избежание заражения. Даже собственная грязная одежда, пропитанная запекшейся кровью, при малейшем соприкосновении с кожей вызывала невыносимую боль, от которой мне попросту некуда было спрятаться. Стоило сделать малейшее движение, как всё тело охватывала агония. Тяжелые металлические оковы, намертво сдавившие запястья, при каждом шевелении буквально впивались в кости сквозь растерзанную, глубоко разрезанную плоть.

После того как дракон леди Кейтелин окончательно скрылся в сумерках, я провалилась в беспамятство, а очнулась уже здесь — в глухой тюремной камере. В сырых подземельях собственного дома. Опутанная тяжелыми оковами, словно самая настоящая преступница и государственная предательница.

Впрочем, в моем нынешнем положении не было абсолютно ничего удивительного. Как наглядно показали события, моя семья — это сплошные хладнокровные убийцы и лжецы. Чья кровь, того и норов, как говорится в старых северных пословицах…

Разожженное лихорадкой воображение моментально вырисовывало в темноте жуткие, детальные картинки, как я, с дикой яростью вонзаю кинжал прямо в горло солдату собственного королевства, и как до этого, убиваю дикаря снежной пустоши. Я прекрасно знала, что такое смерть. Я всем сердцем хотела стать охотником Севера, убийство почти каждодневная рутина. Но я хотела охотиться на зверей, кормить свой народ, а не уничтожать себе подобных. И все же я убивала… Я начала проливать человеческую кровь точно так же, как до меня это делала моя семья.

Мои родители.

Отец хладнокровно лишил жизни короля Воздуха, а мать… Моя мать…

Я панически боялась даже думать о том, что кошмар, привидевшийся мне в беспамятстве, мог оказаться не просто игрой больного разума, а видением. Страшной, давно минувшей реальностью моей семьи. Мертвые, изуродованные женщины под прогнившей крышей нищего барака. Окровавленные младенцы и моя мать. Мать, которая своими собственными руками безжалостно распорола незнакомкам животы, чтобы забрать самое ценное… ребенка.

Забрать одного ребенка. Мальчика. Потому что кто-то… кто бы то ни был, когда-то давно отобрал ребенка у неё самой, и ей нужен был только мальчик. Сын.

Кто-то отобрал ребенка…

Ребенка…

Череп буквально раскалывался на куски от безумной мысли. Мне хотелось истошно кричать от боли, но сил на это совершенно не осталось.

Каменная плита нещадно холодила обнаженную кожу. Я в очередной раз через силу распахнула глаза, заторможенно осматривая маленькую тюремную камеру. Каменные стены, такой же давящий потолок и пол, а вместо железной решетки — толстые прутья из прочного векового льда. Будь у тебя в ладонях хоть само раскаленное солнце, прутья были настолько монолитными, что отогревать их пришлось бы целыми веками. Из каземата никак не сбежать.

Впрочем, я и не думала о побеге. Все мои мысли без остатка занимало разрушительное самобичевание: я сходила с ума от осознания того, в какое чудовище медленно превращалась сама и кем на самом деле была моя семья.

Что сейчас с моими друзьями? Жив ли Скайден? Успел ли улететь в безопасное место Близзард? Упокоили Жасмина?

В эту минуту собственная участь интересовала меня меньше всего на свете.

Если я умру, расстроится ли Лэтэлин? Или его теперь интересует исключительно трон? Неужели он настолько сильно жаждал власти, что пошел на самое страшное — убил родного отца?

Родного отца…

Мне пришлось судорожно зажмуриться, чтобы сквозь пелену в очередной раз напомнить себе: наш отец вовсе не был родным для Лэтэлина. И сам Лэт — не мой кровный брат. Но могла ли я сейчас, зная правду, вычеркнуть его из сердца? Считала ли я его чужаком?

Нет… О боги, нет!

Я отрицательно покачала головой, словно отчаянно доказывая подземной тишине: нет! Кем бы на самом деле ни был Лэтэлин, каким бы жутким путем он ни появился у моих родителей и на какие бы кровавые преступления они ни пошли ради этого, — несмотря ни на что, он оставался моим братом. Даже сейчас, когда я в кандалах по его милости. Даже после всего того кошмара, что он сотворил на помосте. Я всем сердцем хотела, чтобы он по-прежнему был мне братом. Чтобы он оставался моим единственным братом…

Я любила его несмотря ни на что. И будь на то моя воля, я бы сама бросила к его ногам весь Север, пускай он и не имел на него никакого права… Я бы добровольно отдала ему абсолютно всё, если бы он просто попросил. Если бы попросил, как брат, а не забирал силой, проливая кровь.

Я была полностью растеряна и дезориентирована. Моя прежняя жизнь покатилась к чертям задолго до бала, но случившееся подкосило сильнее, чем что-либо еще в этом мире. Мне предстояло учиться жить заново, с совершенно новым и незнакомым ворохом обстоятельств. И было бы хоть чуточку проще, если бы я не чувствовала себя настолько раздавленной и покинутой. Наверное, я всегда была одинока. И сейчас, в самой отдаленной точке моего собственного дома, каменные плиты напомнили мне об этом чувстве сполна.

Именно так я себя и ощущала на протяжении всей своей жизни. С самого детства, рядом с мамой. Мать никогда не давала мне столь необходимого чувства спокойствия, защиты и надежности. Всю свою любовь — всю ту, которую её холодное сердце вообще способно было производить, — она без остатка отдавала Лэтэлину. И сейчас, когда наружу вырвалась страшная правда о том, на какие чудовищные преступления она пошла ради него, становилось предельно понятно, почему она так трепетно, почти безумно к нему относилась.

Хоть я и отчаянно пыталась заставить себя не думать о том первом ребенке, которого она потеряла, мысли о нем всё равно лезли в голову. Почему всё сложилось именно так? Как это произошло и кто посмел отобрать его у королевы Севера? Быть может, тот мальчик родился без магии, и его, следуя диким законам, заживо сожгли на костре?