Зови меня Ливи

Глава 2

Заметки Ливингстон

«...По ночам я думала всегда либо о возвышенном, либо о мрачном. Главное дерьмо заключалось в том, что мысли второго порядка со мной оставались и после сна, а вот первые вечно куда-то пропадали. Это бесит, честно говоря. Ты можешь быть либо эйфорийным, либо депрессивным говном.

Ночь вообще интересное время. Когда-то я боялась темноты, старалась уснуть как можно раньше, а сейчас мне ненавистен день и ложусь я как можно позже. Может, так и работает колесо Сансары?»  

Судьба совсем не дура, хоть и уже стара. Она приводит нас к тем, кто нужен именно сейчас. Ничего в этой жизни не случается просто так — Стефани чётко уяснила это ещё давно. Не было бы в её жизни человека, которого бы Стеф могла назвать лишним. Даже предатели учили её чему-то, делали сильнее, огнём закаляя стальной стержень.

Может поэтому Стефани всегда металась между двух основных состояний. Когда-то пыталась понять какое из них настоящее, но сошлась на том, они оба имеют право на существование.

Была Ливингстон. Она — более уверенная, более сильная, более резкая. Ливингстон держит плечи расправленными, а голову высоко. В её руках более умело мелькает Таро, Ливи лучше дружит с огнём и духами. Она, если так посмотреть, вообще во всём лучше, если бы не одна проблема — Ливингстон ужасно холодная. Ко всем. На многих знакомых она взирает со снисходительностью, будто оказывает им милость одним своим присутствием. Она даже с Полом ведёт себя отстранённо, серьёзно.

Была Стефани. Слишком мягкая. В её привычках мурчать на руках у парня и сутулиться, лежать на кровати, заниматься какой-то не значительной фигнёй. Стеф как потерянный котёнок, который старается найти старых хозяев, бросивших её на дороге.

Щелчки между этими личностями были особенно заметны, когда девушка на эмоциях и не важно каких. Злиться или просто раздражена, радуется, восторгается, или вдохновение бурлит в груди, стараясь расправить несуществующие крылья, дабы унести вверх. Верно то, что на людях она чаще была Ливингстон — на которую ровнялись, которой восхищались. Ливи знала ответы на все вопросы, банальные основы психологии, всё о духах и магии, а Стефани играла роль ребёнка. Жмущегося, милого, забавного.

По лесам обычно бродила первая. Каким-то образом поднимала себя с кровати, заставляла улыбаться отражению в зеркале и забирала волосы назад. Потом ярко красилась в тёмных тонах, накидывала пальто и выскальзывала из дома, быстро направляясь прочь из города. В наушниках играла что-нибудь этническое, вперемешку с роком, шугейзом и поп-музыкой.

— Take me to church. I'll worship like a dog — напевала Ливи, глядя по сторонам, — at the shrine of your lies*...

Небо опять заволокли тучи, но так даже лучше — осеннее солнце невыносимо, если только нет прилива энергии. Прошедший мелкий дождик днём оставил сырой, тёмный асфальт, ощущение чего-то липкого в воздухе. Первые сумерки спускались неспешно, зажигая жёлтые фонари на дороге. Редкие люди встречались, не обращали на Ливингстон внимания, торопились по своим делам. Она их тоже не разглядывала, просто опять погружалась в потоки и осознавала, как много судеб проносится мимо. У Ливи была некая особенная связь с этими понятиями — человеческое прошлое есть величайшая тайна, но её можно легко прочесть, если научишься чувствовать окружающий мир. Какой энергией пахнет этот прохожий мужчина в шляпе, какого цвета аура у девушки в красной парке, какой дух вьётся подле маленького мальчика в резиновых сапогах?

Чем ближе к лесу, тем становилось темнее. Фонари плохо работали, мигали или вовсе сломались. Деревья высились подобно чёрной горе-пасти огромного дракона, готового поглотить. У многих людей эта картина могла бы вызвать тревогу. Эдакая фотография, обработанная в шум и ретро.

Если не романтизировать свою жизнь — откинешься гораздо быстрее, чем можешь.

Едва ботинок коснулся границы леса, Ливингстон легко склонилась, приветствуя местных и побрела по тропинке в глубь. Неподалёку отсюда должна была быть скамейка, на которую девушка ляжет, подогнув ноги и закроет глаза, подложив под голову рюкзак. Будет слушать музыку, Другую сторону и чувствовать всем телом спокойствие, так похожее на объятия Пола.

В тяжёлые моменты Ливи казалось, что Лес склоняется над ней. Достаточно сесть под дерево, уткнуться в колени и сразу ощутить, как крона могучего дерева вот-вот спрячет от всего мира, бед, даже самой себя. Ливингстон никогда не удивлялась столь тесной связи с природой — думала, что по-другому и быть не могло. Ливи росла в этом месте. Даже в её младенчестве дедушке приходилось выходить днём с коляской на немногочисленные, облагороженные дорожки, чтобы девочка уснула.

Духи звали с самого детства, противиться их голосам — себе дороже. Да и слишком уж они чарующи, прекрасны.

Вечерний лес — что-то особенное. Именно в это время чувства обостряются, когда граница размыта сильнее всего. Ливингстон водила руками, перебирая тонкими пальцами, то и дело прикрывала глаза. Смена Пола кончится через три часа, тогда можно будет направится к закусочной «У Тэнри» и подождать парня там. Совместный поход домой поможет окончательно.

Вспышкой среди темноты полыхнула зажигалка, Ливи выдохнула дым в сторону и почти сразу же замерла.

Что-то не так.

Она попыталась полностью погрузится в нити музыки, но не вышло. Ощущение сохранилось, даже стало настойчивее.

— Кто-то желает говорить? — настороженно оглянулась девушка, стараясь среди деревьев и кустарника углядеть размытый силуэт, — Кто здесь?

«Ближе, чем ты думаешь» — пронеслась в голове не-её мысль и Ливингстон резко обернулась на источник чувства. Вчерашний новый жилец Леса стояла рядом, в паре метров от неё. Высокая тень человеческих очертаний с длинными руками. У него не было никаких черт — ни лица, ни даже глаз.

— Что тебе нужно? — вздохнула Ливи, расслабляясь.