Зови меня Златовлаской

15

Всю следующую неделю Антон пытался прояснить, насколько далеко зашли его отношения с Витой Камышиной. К его сожалению, девушка общалась с ним ровно и совершенно спокойно, поэтому он никак не мог понять, что же в итоге произошло между ними в Залесном.

Сидя в столовой, он не мог говорить ни о чем другом и неотрывно пялился на Виту, которая сидела через пару столов от нас.

– Посмотри на нее. Что ты видишь в ее взгляде? – спросил он.

Я подняла глаза на Камышину. Девушка хоть и поглядывала в нашу сторону, но по большей части ее внимание занимала тарелка с супом, стоящая перед ней.

– Голод? – предположила я.

– Сексуальный? – тихо уточнил Антон.

– Да нет, обычный! – я закатила глаза. – Для человека, который на данный момент наполовину девственник, ты слишком самоуверен.

Антон вздохнул и принялся лениво ковыряться в своем картофельном пюре, при этом не спуская глаз с Виты.

В среду Ада оповестила Совет старшеклассников о том, что Ревков будет выступать на новогодней дискотеке. Услышав эту новость, Светлана Викторовна похвалила Калинину за упорство, а потом с улыбкой напомнила Муслимову, что теперь он должен отвести девушку в ресторан. Максим был как всегда спокоен и ответил, что с удовольствием выполнит свои обязательства.

Он пригласил Аду в довольно дорогой ресторан под названием "Нектар". Подруга с нетипичным для нее воодушевлением собиралась на встречу. Примерив сотню своих нарядов, она решила, что ей совершенно нечего надеть, и заставила меня принести ей мое изумрудное атласное платье.

Сидя на ее кровати, я ела приготовленные мамой Ады пирожки с яблоками и пыталась увернуться от ударов игрушечного меча, которые мне наносила ее младшая сестра Рая.

Я ничего не имею против детей в принципе, но эта маленькая девочка казалась мне невыносимой. Мало того, что она пихала свое хоть и пластиковое, но все равно довольно острое оружие в ребра и бока, она еще и повторяла за мной каждое мое слово.

Эта игра с самого детства раздражала меня, поэтому я решила смириться с ее нападками и молчать, надеясь, что Рае вскоре надоест меня мучить. Но ребенок был совершенно неугомонный, и когда рассерженная Ада выставила сестру за дверь, та разразилась душераздирающим плачем.

В конце концов, оставшись наедине с подругой, я постаралась вывести ее на чистую воду:

– Ад, вот я не понимаю. Тебе все-таки нравится Макс или нет?

– Ты что? Он засранец, каких свет не видывал! Внешне, конечно, ничего, но нет.

– Просто по тому, как ты наряжаешься для вашего свидания, создается ощущение, что пытаясь влюбить его в себя, ты влюбилась в него сама.

– Саш! Я просто хорошо играю свою роль, – невозмутимо отозвалась Ада.

– Но зачем тебе это нужно? Он не хуже многих других парней, с которыми ты общалась, а, может, даже и лучше. Чем он заслужил такое коварство с твоей стороны?

– Его просто надо поставить на место. Сколько его помню, он все время живет с ощущением собственной правоты. Из-за денег отца, из-за того, что с ним все вечно носятся: "Макс то, Макс се". Надоело. Слова ему сказать нельзя. Это же Максим, он самый умный и самый правильный.

– Знай, что я тебя не поддерживаю, – устало вздохнула я.

За время нашей многолетней дружбы периодически возникали случаи, когда Ада вела себя, на мой взгляд, неадекватно. Но она была моей лучшей подругой, и я любила ее, поэтому просто закрывала глаза на такие ситуации. К тому же в случае с Максимом во мне теплилась надежда на счастливый конец. Мне казалось, что если бы эти двое преодолели свои противоречия, то смогли бы стать отличной парой.

Когда Ада отправилась в ресторан, я пошла домой. Снег валил хлопьями, и все вокруг было белым-бело. Я любила зиму. Ощущение чистоты пронзало меня каждый раз, когда я смотрела на заснеженные дома, дороги, деревья. Зима будто прятала все неприятное, грязное и пугающее под своим белым покрывалом, давая надежду на то, что можно все начать с чистого листа.

Напротив подъезда я заметила припаркованную машину отца. Неужели он в квартире? Заходить домой совсем перехотелось. В нерешительности я остановилась, раздумывая как мне быть. И тут меня окликнули:

– Саша! Саша, подожди!

Это был голос папы. Выходит, он поджидал меня в машине. Моей первой мыслью было убежать, но я сделала над собой усилие и повернулась.

Мне было непривычно видеть его после стольких недель. Он был все такой же: высокий, слегка полноватый, в черной зимней куртке. Быстрым шагом он приблизился ко мне.

– Саш, давай сядем в машину? Нам надо поговорить.

В его глазах я заметила что-то новое, чего не видела раньше. Отчаяние? Мольба? Страх? Не сказав ни слова, я развернулась и двинулась к машине.

Оказавшись в уютном салоне, папа принялся разглядывать меня.

– Я соскучился, – выдохнул он.

– Что ты хотел? – сухо осведомилась я.

– Саш, я понимаю, что в твоих глазах я последний мерзавец и подлец. Знаю, что ранил вас с мамой, когда ушел. Но я люблю тебя. Люблю и скучаю. Мне не хватает нашего общения.