Зови меня Златовлаской

12

К вечеру история об отношенияx Ревкова и Милославской была затерта до дыр. Мы с Адой долго решали, как поведать об этом Булаткину, учитывая то, что его симпатия к Кире за последнее время возросла в разы.

В итоге мы не придумали ничего умнее, чем сказать об этом Антону прямо на следующий день сразу после первого урока. Ада очень хотела, чтобы он услышал это от нас, а не наткнулся на лобызающихся Киру и Влада в школе или на улице.

– Не понял, – Булаткин часто моргал, переваривая услышанное. – Ревков встречается с моей Кирой?!

– Ну, строго говоря, твоей она не была, а вот его может и станет, – поправила Ада.

– Этого не может быть! Они вообще знакомы?!

– Мы вчера видели, как они целовались в школьном дворе, – уныло ответила я.

Антон тупо уставился на меня.

– Целовались? Кира?

– Да.

Тут до него как будто что-то дошло, глаза округлились.

– И Влад? Саш, вот черт, мне так жаль! – произнес он, сгребая меня в охапку.

– Надо заметить, зрелище не для слабонервных, – кисло пошутила я, уткнувшись носом в пиджак Булаткина.

Антон напомнил мне о теории зебры в жизни, и она показалась мне очень привлекательной. Исходя из нее, за черной полосой всегда должна следовать светлая. Учитывая то, сколько чернухи произошло в моей жизни в последнее время, счастье было не за горами.

Я с головой ушла в учебу, тренировки и подготовку к новогоднему концерту. В те дни, когда не было репетиций после школы, я быстро делала домашку, затем ехала на тренировку в "Экстру" и пропадала там до вечера. Приезжала выжитая, как лимон, и тут же проваливалась в сон. Мне нравился такой ритм жизни, он давал возможность забыться и не думать о Ревкове каждые пять минут. Я решила, что с меня хватит. Мне не хотелось больше жить в позиции жертвы и жалеть себя.

В голове вертелась фраза, услышанная мной ранее: "Делай, что должно, и будь, что будет". Кажется, только сейчас я стала осознавать ее смысл. Неважно, сколько слез я пролью, сколько энергии потрачу, сколько негатива испытаю, ситуация от этого не поменяется. Отец не вернется к маме, а Ревков не порвет с Кирой.

Единственное, что мне оставалось, это сконцентрироваться на том, на что я могла действительно повлиять. Я решила отпустить прошлое и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. На том, что я имею. Ведь у меня была чудесная мама и верные друзья. А это уже очень немало.

Ада действительно согласилась изображать Бабу Ягу в новогоднем спектакле, и эта роль давалась ей играючи. Она забавно изменяла свой голос, делая его старческим и скрипучим, и когда входила в образ, заставляла всех хохотать. Даже Максим Муслимов не мог сдержать улыбки, глядя на то, как она верхом на метле распевала песни про Бабу Ягу-костяную ногу.

Как ни странно, но после их страстного поцелуя во время игры в бутылочку, отношения Ады и Максима стали куда менее напряженными. Она не перебивала его, не спорила и не критиковала.

Более того, подруга действительно решила воплотить свой коварный план в жизнь: влюбить Муслимова в себя, а потом разбить ему сердце. Она стала мило улыбаться ему при встрече, задерживать на нем томные взгляды, а пару раз они даже вместе шли домой из школы.

Правда, к ее сожалению, Максим не влюблялся по щелчку пальцев. Вел себя вежливо, но довольно отстраненно. В глубине души я надеялась, что до разбивания сердец дело не дойдет, и радовалась затишью их конфликта. Теперь на советах старшеклассников царила мирная рабочая атмосфера.

На очередной репетиции, пока Светлана Викторовна в который раз ругала Самохина за невыученный текст, Ада, сидевшая недалеко от Максима, начала внимательно и без стеснения его рассматривать. Муслимов усиленно делал вид, что ничего не замечает.

Наконец Калинина перешла в наступление:

– Макс, а у тебя есть девушка? – бесцеремонно поинтересовалась она.

Парень вскинул брови и удивленно посмотрел на Аду, пытаясь понять, к чему этот вопрос.

– Нет, – ответил он.

– А нравится кто-нибудь? – не отставала подруга.

– Возможно. А тебе-то что? – усмехнулся Муслимов.

Неожиданно Ада встала и с кошачьей грацией подсела к нему поближе.

– А я тебе нравлюсь? – она заглянула к нему в лицо.

– Нравишься, – спокойно ответил Максим, не отрывая от нее глаз.

Не знаю почему, но у этих двоих даже диалог без прикосновений выглядел как-то вызывающе эротично.

– Ты мне тоже нравишься, – почти прошептала Ада и накрыла своей ладонью его руку.

Калинина никогда не стеснялась быть напористой. Иногда ей это даже мешало. Мне вспомнился случай, когда в начальной школе на День Святого Валентина кто-то подсунул ей в рюкзак красное плюшевое сердце. Ада была рада подарку, но терзалась тем, что не знает, от кого он. Она с пристрастием пытала всех мальчишек в нашем классе, вынуждая их признаться в содеянном. В итоге Ваня Петров сказал, что это был он. Но тут же добавил, что передумал и больше ее не любит, пояснив, что они вряд ли сойдутся характерами. А потом и вовсе отобрал у подруги игрушку.