Зрящий Солнце, или Рука Миров

Глава 4

Дымок, тонкой струйкой подымавшийся от тлевших трубочек заморских благовоний, проявлял мельчайшие лучики темного солнца, предзакатною порой прорывавшиеся сквозь бардовые шторы спальни.

-Как в старые добрые времена, не находишь, рыжая? – лежа рядом с обнаженной Богиней, джинн совершенно не чувствовал угрызений совести, за очередное соблазнение замужней женщины. Да, еще и какой женщины! Богини!

-Джано, трепач ты, с голосом соловьиным…. Не можешь не испортить момент?! – приподнявшись на локте, она посмотрела в глаза любовнику, и в лишний раз убедившись в безумной беспечности джинна, вернулась в прежнее положение. – А если Нергал узнает?

-Душа моя, создается впечатление, что ты когда-то была ему верна…. – продолжал язвить Гарн, глядя на струившийся сквозь плотную ткань свет, и с интересом изучая дымные наплывы на солнечных струнах. – Хуже того, я даже могу подумать, что он когда-то в это верил!....

-Дурак ты, Джано…. Я ведь тебя действительно любила…. – Она перевернулась набок, пряча обиду и слезы в подушку.- Но ты выбрал мир без обязанностей…. И, честно говоря – я тебе завидую…. Я бы тоже так сделала…. Но, у меня выбор отсутствовал….

Она, накрывшись тонкой шелковой простынею с головой, вскоре тихо засопела, а Гарнанджан продолжал рассматривать узоры, изящно выплетаемые белой дымкой.

Джинн сел на кровати, и, прикурив трубку, стиснул зубы, пытаясь удержать, так и норовящие сорваться с губ слова: «А я по сей день… люблю…».

***

Изнурительное путешествие извилистыми тоннелями дромосов привели Астарту и Гарнанджана в небольшую пещеру, в конце которой виднелось нечто похожее на дверной проем. С обеих сторон этой дыры в стене, восседало две горгульи, крайне не доброжелательного вида. Иссохшийся почти в пыль за столетия камень потрескался, будто почва, многие месяцы не видевшая дождя. Некогда величественные крылья статуй были исщерблены расколами, а кисточки, которыми когда-то оканчивались крылья – вовсе рассыпались, оставив в память о себе лишь слегка угловатые каменные шарики…. Но глаза, вырезанные из рубинов блестели, наверное, так же, как и тысячелетия назад, когда два этих гиганта воссели на свой блокпост. Рядом с привратниками стояло еще шесть постаментов, так же когда-то занятых собратьями-горгульями, но неоднократное отражение атак тех, кто покушался на святость Тройственного Суда - несло с собой потери и среди могущественных каменных стражей.

Астарта нервничала. Она никогда не любила находится рядом с Непогрешимыми Судьями, и уж тем более не испытывала восторга сама приходя к ним.

-Стой Джано. Эти ребята, - указав на горгулий, остановила движение джина богиня,- не любят шутников.

-Ну да, понял. – и как ни в чем не бывало, нагло и беспечно, Гарнанджан игнорируя предупреждение проводницы, двинулся вперед маршевым шагом, вышибая искры металлическими каблуками.

С каждым шагом дрожь земли под ногами становилась все отчетливее, и на расстоянии пары метров от горгулий, джинна встретило два потока пламени. Плоть горела, безумец испытывал убийственный жар, но нагло продолжал движение.

-Стой! Гарнанджан! – голос Богини срывался на крик, наблюдая за тем, как джинн с каждым шагом превращается в пепел. Она хотела ринуться к нему, и вырвать его из пламени, но знала, в этом случае – ее так же постигнет участь лежать кучкой бесполезного пепла у подножия караульщиков.

Пламя понемногу стихало, и на месте, где еще несколько мгновений назад был старик Гарнанджан – мирно дымилась черная кучка праха.

Не веря своим глазам, Астарта упала на колени, скребя руками землю, но, все же боясь приблизиться к месту, где только что погиб последний джинн.

-Как же так? – слезы стекали по щекам богини, оставляя грязные разводы, из-за осевшей на прекрасном лице пыли мрачного подземелья.

Легкий сквозняк растягивал пепел джина по полу пещеры, на котором стояла на коленях, скрывая ладонями слезы, первая женщина второго по силе и власти  Княжества в царстве Хаоса.

Ее печаль была оборвана выстрелом, звук которого был ей хорошо знаком. Не понимая, что происходит, она убрала ладони от лица, и глазам ее представилось удивительное зрелище: из кучи пепла высунулась рука, сжимающая револьвер, и, в первый раз промахнувшись, разнеся крыло горгульи, второй раз чуть четче выбрав траекторию выстрела – разнесла в пыль голову бесстрашного хранителя входа. Вторая горгулья среагировала сразу же, и начала снова палить кучу пепла, из которой вопреки всему выбирался статный мужчина, сжимавший в одной руке револьвер, а в другой – длинный клинок.

-Проклятые стражи!!! – завопил джинн, провернувший знаменитый фокус Феникса, и с размаху всадил в глотку второй статуи длинное лезвие своего любимого кинжала. Будто подавившись пламенем, горгулья выпустила пару клубов дыма пастью, после чего ее голова, видимо под давлением огня, путь которому был прегражден оружием джина, взорвалась, разлетевшись на всю пещеру дымящимися камешками.

Джинн понемногу обрастал кожей, потряхивая руками, будто они его плохо слушались. Спустя миг, перед богиней был совершенно целый и невредимый Гарнанджан, яростно оглядывающийся, и явно ждущий еще хоть одну жертву, на которой можно будет спустить оставшееся после горгулий напряжение. Указательный палец правой руки так и норовил дернуться к курку, а кисть левой – неустанно работала, будто накручивая что-то на лезвие кинжала.

Джинн был совершенно целый…. И, совершенно голый…

-Как ты это сделал?! – Астарта напряженно пыталась понять, как Гарнанджану удалось выжить после такой атаки магическим пламенем, рассчитанным на полное уничтожение кого угодно.

-Ну, сложного мало. Сначала я промахнулся, но потом, приблизительно прикинув, где должна находиться голова этой твари, пальнул, не особо раздумывая. Правда, на тот момент раздумывать мне было еще нечем…. А дальше – просто, выбравшись из пепла, я спокойно всадил клинок своей даги в глотку второй твари. Да что я тебе рассказываю, ты ведь сама все видела! При том, прошу заметить, лучше, чем я. – Искренне улыбнувшись заплаканной женщине, он пожал плечами, и повернулся к «двери», которую сторожили горгульи.