Зубодер его клыкашества

Глава 1

Я сидела за рабочим столом и рассматривала рентгеновский 3D-снимок одного из пациентов, на экране напоминающий карту сокровищ, только вместо крестиков — темные пятна и подпись «здесь мог быть ваш здоровый нерв». Пожилая медсестра, щедро выданная мне сегодня клиникой под эгидой мести и саботажа (в комплекте с инструкцией «не нажимай на красную кнопку»), мерно возюкала влажной тряпкой по стоматологическому креслу, создавая непередаваемо мерзкий звук влажного шуршания (идеальная аудиодорожка к любому хоррор‑фильму про зубы), и протирала бор-машинку, тихо ворча под нос о бренности бытия.

— У этого Ивана целый рот пульпита, — выдохнула, предвкушая далеко не битком набитый деньгами кошелек, а многочасовую мороку с проблемным пациентом.

Тут либо ты выигрываешь премию за терпение, либо получаешь только выговоры от начальства.

Еще раз прокрутила колесико мыши, приближая и отдаляя снимок, чтобы посмотреть под разными ракурсами, в поисках заросшего оазиса здоровой ткани среди пустынь кариеса. Но тут «без бутылки не разберешься», как говорится в простонародье, — правда, я имела в виду не праздничную, а бутылку с антисептиком. Сначала придется вскрывать, смотреть под микроскопом, а потом уже лечить. Никаких волшебных палочек, только маленькие шажки в работе и терпение монаха.

Если у человека все так запущено, то, вероятно, и гигиена никакая, да и врачей, наверное, боится… Мне же его успокаивай, убеждай, что все хорошо и я не стремлюсь сделать ему больно, размазав реки крови по стенам этого кабинета, или какие там страхи у мужика, раз он настолько затянул с лечением.

Уверена, он бы и вовсе не пришел сюда, если бы уже не болело так, что практически невозможно терпеть. Ох уж эти врачи-коновалы и отсутствие нормальной анестезии раньше… Я сама помню, как мне в школе, когда еще была мелкой, зубы пролечили. Каждый раз рыдала и боялась всего этого до дрожи потом еще много лет. Благо что родители в свое время заметили проблему и помогли мне преодолеть страх. Да настолько удачно, что вот теперь сама стоматологом стала! Ирония судьбы: плачешь как ребенок — получаешь лицензию лечить детей. Я ведь не только со взрослыми работаю.

— Значит, будем лечить, — пробурчала медсестра, проверяя работу отсоса, пока я пыталась понять, с чего лучше начать.

Она делала это с таким видом, будто от ее отсоса зависит мировой порядок и, возможно, мировая чистота от зубного налета.

Но начать, похоже, лучше будет с гигиены, заодно оценю внешне, что там с зубами. Может быть, и десны воспалены, тогда план лечения придется менять тоже. Пульпит — это вам не одноразовый кариес. Тут нужен план действий, терпение и талант переговорщика: убедить пациента, что укол анестезии — это не тест на мужество.

— Будем, — вздохнула, так и не отрываясь от экрана.

Опять придется задерживаться на работе допоздна. И почему мне не доплачивают за переработки? Пульпит — крайне неблагодарная вещь. Пациент платит много, а врачу перепадает мало. Больше можно заработать на простых кариесах, которые лечишь каждый час. Вот там да. Но, к сожалению, это утопия. В реальности все сложнее: деньги любят быстрые процедуры, а пульпит спешки не признает.

Скорей бы уже отработать свои четырнадцать дней и свалить в нормальную клинику, где мои отношения с главврачом начнутся с чистого листа. Или хотя бы с чистого рта пациента.

Ну подумаешь, развелись, с кем ни бывает… Но нет, этот мстительный мужлан теперь закидывал меня самыми безнадежными и тяжелыми, трудоемкими случаями, да еще постоянно урезал зарплату по каждому придуманному им чиху только потому, что я теперь не его жена. Видимо, у него в бюджете клиники пустая графа «штраф за развод». Это ведь «не в дом» и то, что маршрутное такси сломалось, — не оправдание опоздания к началу рабочего дня на целую минуту. Сволочь!

Наконец стрелка часов отмерила время приема нового пациента. Медсестра грузно встала, охая и ахая, и потопала звать этого самого пульпитного Ивана — так, будто каждому шагу сопутствовал саундтрек из драматичного сериала по ночному ТВ.

Я откинулась на спинку стула и устало потерла глаза, но так и не оторвалась от экрана, все еще вертя снимок со всей тщательностью. Ближе, дальше, поворот налево, поворот направо — прямо папарацци на свидании с кариесом. Потому что пульпит — это не шутка, это симфония жалоб и нервов, а мне вдруг захотелось сыграть дирижера.

Дверь хлопнула один раз, второй…

— Садитесь, — махнула рукой не глядя, все еще пытаясь решить головоломку «что делать с этим зубастым кошмаром».

— Я… я не для себя! — пробасил мужчина.

— Что не для себя? — уточнила, все еще глядя на снимок, а не на пациента.

— Лечусь.

Кивнула. Да хоть для кактуса в его спальне — мне все равно. Наверняка жена выпнула, когда ночью достал стонать от боли в подушку.

И почему мужчины у нас сплошь такие герои киноужасов, когда дело доходит до укола? Стоит только взять шприц, и они тут же становятся артистами экспромта: визги, судороги, триумфальное падение на кресло. А уж когда надо делать укол — это целый цирк, где клоуны в белых халатах и все билеты уже распроданы.

— Садитесь, — повторила сурово, словно дирижер перед выходом оркестра.

Но в кабинете так и стояла тишина. Я уже почти предвкушала, что мой Иван сбежит. Даже понадеялась на это… Столько ж проблем разом решится!

— Мария Викторовна… — пропищала медсестра странным голосом за моей спиной.

Интересно, как это я не услышала, что она подошла? Обычно эта бабка шаркает только так, что ее услышать можно на соседней улице. Ее за то и не любят в нашей клинике, что она все делает слишком шумно. То бубнит, то ворчит, то шаркает, то кашляет… Спокойно работать с ней в паре — это из разряда розовых мечт единорога.

— М? — Только сейчас я обернулась, тут же натыкаясь взглядом на бледную будто смерть вредную бабульку, а затем на пациента… Ох ты ж ё!

В шоке моргнула, глядя на его длинные клыки. Он что, сделал реконструкцию?! Из этих… аниматоров или как они там? Кто сценки ставит? Или записался на курсы «Стань вампиром за три урока»?