Зубрилка для Чёрного

Глава 15

Глава 15

Катя

Я просыпаюсь от громкого завывания ветра. Потираю глаза и сажусь на постели. На соседней кровати спит Игнат. Я спускаю ноги на холодный пол и на носочках подхожу к спящему парню. Замираю и взглядом ласкаю расслабленное лицо Чернышева. Спокойное, красивое и даже… невинное. Он спит на спине, закинув одну руку за голову. Другая его рука покоится на животе. Волосы, которые всегда торчат в разные стороны, сейчас топорщатся ещё сильнее. Пара прядей падает на лоб. Повинуюсь порыву, тяну руку и откидываю волосы с его лица. Затаиваю дыхание, боюсь, что он сейчас проснётся. Но молодой человек спит слишком крепко. Тогда я начинаю скользить пальцами по его расслабленному лицу, дарю ласку, о которой он никогда не узнает.

Сейчас, когда он спит, я не боюсь рассматривать его. Не стесняюсь. Я повинуюсь своим чувствам, которые толкают меня к нему. Чувствовать тепло его кожи. Запах тела. Шероховатость кожи.

Мамочка. До чего же он красивый!

Я пальцами поглаживаю его колючую щёку, на мгновение прикасаюсь к нижней губе. Игнат немного шевелится, а я замираю, как зверёк в свете фар. Испуганно одёргиваю руку и отхожу к кровати. Только сейчас понимаю, что ноги сильно замёрзли. Я надеваю носки, засовываю ноги в кроссовки и подхожу к окну. Выглядываю в окно. На улице бушует метель. Я обхватываю себя руками за плечи и чувствую, как по коже проходит мороз.

Бросаю ещё один взгляд на Игната, который продолжает сладко спать, и направляюсь в ванную комнату, где привожу себя в порядок. Когда я возвращаюсь в номер через пятнадцать минут, Чернышев посапывает, перевернувшись на живот и обхватив обеими руками подушку.

В грудной клетке разливается тепло и нежность. Вновь на некоторое время замираю, рассматривая спокойное и умиротворённое лицо Чернышева. Я впитываю в себя каждую черту. Запоминаю. Отпечатываю его образ на сетчатке глаза.

И чем больше на него смотрю, тем отчётливее понимаю, что я влюбилась. Влюбилась настолько сильно, что дышать тяжело. Настолько отчаянно, что прямо в это мгновение готова подойти, склониться и прижаться губами в его, приоткрытым во сне, поцелуем. Чтобы узнать вкус его губ. Чтобы поймать его дыхание. Чтобы узнать — мягкие или твёрдые его губы.

Осознав, о чём я думаю, торопливо выхожу из номера. Иду в сторону лифта, чтобы спуститься в столовую, но не успеваю пройти и половины коридора, как меня грубо хватают за предплечье, причиняя дикую боль. Я не сдерживаю вскрика, пытаюсь обернуться, но у меня ничего не выходит. Меня грубо дёргают назад.

— Отпустите! — пищу слабо, пытаюсь сопротивляться.

Меня затаскивают в номер и захлопывают дверь. Я бьюсь в панике. В груди всё леденеет от ужаса, а в голове одна ужасная мысль сменяет другую. Я хочу заорать, но крик застревает в груди, когда меня грубо толкают на пол, а у меня получается повернуться. Я смотрю в лица четырёх своих одноклассников, на которых застыла ярость.

— Что… Что случилось? — спрашиваю испуганно, смотря в лицо Даши.

— Случилось то, Бунтарёва, что в наши ряды закралась одна стукачка, — подаёт голос Никита, сжимая кулаки и выплёвывая слова с ненавистью.

— Вы про что? — я распахиваю глаза и медленно начинаю отползать к двери, надеясь, что я смогу сбежать, если выпадет возможность.

— Я же говорила, что она будет строить из себя невинную овечку, — фыркает Юля, складывая руки на груди. — Кто-о-о? Я-я-я? Сейчас блеять начнёт и глазами хлопать, будто ничего не понимает.

— Что происходит? — я поднимаюсь с пола и выпрямляюсь, переводя взгляд с лица Юли, на лица других одноклассников.

— Не делай вид, что ты ничего не понимаешь, Катя! — шипит Даша. — Ты настучала Дарье Игоревне, чем мы занимались. Она зашла в номер. Спалила нас. Сказала, что ей сообщили. Кроме тебя, никто из номера не выходил.

— Именно! Я слышала, тварь, как ты ей настучала. Вся такая правильная, вся такая пушистая. Донесла, — выплёвывает Юля.

— Ты лжёшь! — я сжимаю кулаки.

— Игоревна позвонила родителям, Бунтарёва! Моя мать уже звонила мне! — кривит губы Даша. — Из-за тебя я не пойду на концерт своей любимой группы.

— Но я ничего не делала, Даша, — говорю с отчаянием. — Вы разве не понимаете, что это ложь?

Я повышаю голос. Сжимаю кулаки, чувствую, как краснеют щёки от злости.

— Да что мы её слушаем? — повышает голос Юля. — Вы всё ещё верите её наивным глазкам и заикающемуся тону? Моя мать шкуру из-за неё с меня спустит!

Девушка кидается вперёд и хватает меня за хвост, наматывает его на кулак и оттягивает голову назад.

— Я тебе покажу, тварь, как стучать.

— Пусти! Отпусти меня немедленно! Ты с ума сошла! — я вскидываю руку и пытаюсь расцепить пальцы бывшей подруги, которые причиняют мне нестерпимую боль.

— Не ожидала от тебя, Катя. Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся! — Маша, которая до этого момента молча стояла рядом с Никитой. — Я думала, что ты нормальная девчонка, а оказалась крысой.

В два шага девушка подходит к нам. Я всё ещё пытаюсь убрать руку Юли из своих волос, поэтому не сразу замечаю, что Маша заносит руку, а после ударяет меня. Она попадает по уху, поэтому у меня тут же начинает звенеть в ушах. Я всхлипываю от боли и отчаяния. Окидываю взглядом лица одноклассников, которые с каждым мгновением становятся всё более злыми.

И я понимаю, что меня сейчас изобьют. Три моих одноклассника, которых науськала Юля, готовы растерзать меня. Они понимают, что сопротивляться я не могу. Что я слишком слаба, чтобы драться с ними. Сейчас они слишком сильно напоминают мне гиен, которые кидаются на слабого и беззащитного зверька.

Я набираю в грудь как можно больше воздуха и начинаю кричать. От собственного крика закладывает уши. И я добиваюсь того, что Маша и Юля отшатываются от меня.

— Ты больная? Какого чёрта? — закрывая руками уши, кричит Даша. — Закрой свой рот!

Я рукой нащупываю ручку, нажимаю на кнопку и распахиваю дверь.