Зульфия желает знать

Глава 1

Таксист начинает оживленно болтать уже на Сибирском тракте*, однако вскоре становится не до бесед. Впереди легковушка сталкивается с троллейбусом… Собирается пробка, то и дело звучат совершенно бесполезные, но оглушительные гудки.

“Классное начало” — мрачно думает Зульфия. — Так и знала, что удачи не дождешься. С моим-то везением… Ладно хоть без жертв обошлось”.

Да, обходится без жертв и серьезных повреждений. Пробка потихоньку рассасывается, и такси катит дальше.

Проезжая через Дербышки*, таксист спрашивает:

— Надолго в деревню?

— Как получится.

— В отпуск собрались? По родне соскучились?

— Соскучилась.

На самом деле близкой родни у Зульфии не осталось. Как и работы, на которой можно получить отпуск.

— Тоже скучаю по своим. Все некогда выбраться. Они в Лаишевском* районе. Бывали там?

— Нет, — отрезает Зульфия, и таксист временно затыкается.

Правда, ненадолго. Стоит

выбраться на трассу, и его болтовня возобновляется.

— Я бы такую красивую девуш… женщину, одну надолго не отпустил, — игриво замечает он, наверняка чувствуя себя мастером флирта.

“Интересно, — размышляет Зульфия, — этот тип правда ждет, что клюну? Разве не ясно: если пассажирка на заднем сиденье молчит как рыба… значит, не хочет общаться. Логично ведь? Каким же тупым надо быть, чтобы не понять. Мог бы, кстати, девушкой назвать”.

Это действительно очевидный промах с его стороны. “Женщина” как-то резковато звучит. Так уже не принято говорить об особе женского пола, если ей меньше… хотя бы пятидесяти. В последнее время даже случайные прохожие на улице стали крайне деликатными. Зульфия привыкла, что незнакомцы чаще называют ее девушкой. Мелочь, а приятно. И выглядит она гораздо моложе паспортного возраста. Чисто объективно, чего уж скромничать.

— Вот и вещи сами из подъезда выносили. Совсем одна живете?

Вопрос остается без ответа.

В былые времена Зульфия отправлялась из Казани в родные места на автобусе или электричке. А дальше — как повезет. Обычно находились попутки, хотя порой шагала часть пути пешком. И нормально, без проблем. Никто не обидел. Не боялась, пусть и девяностые на дворе были. То есть, боялась немного, конечно. Но в юности все воспринимается гораздо легче. Если не считать пары рискованных эпизодов, из которых Зульфия еле выкрутилась, вообще было замечательно. Тяжеленные сумки таскала на себе туда и обратно… А сейчас… даже трудно представить, что битком набитые чемодан и рюкзак находились бы не в багажнике, а за спиной и в руке своей владелицы. Люди быстро привыкают к комфорту и возвращаться к прежним трудностям — суровое испытание.

За стеклом мелькают равнины и лесопосадки… На заправках уже успели выставить цветочные вазоны. Последний день весны, все давно цветет и зеленеет. Жаль, мысли у Зульфии мрачнее мрачного.

“Может, вернуться, пока не поздно? Чего я забыла в деревне? Свои проблемы не решу, только новые навалятся”.

Тоскливые мысли приходят и уходят, минуты бегут, вот уже и середина пути — магазинчик запчастей с приметной вывеской.

Теперь совсем глупо было бы

отменять собственное решение. Да и куда возвращаться? Свою однокомнатную она сдала, договор подписан, послезавтра должны заехать квартиранты. Мосты сожжены, остается единственный путь — вперед. Точнее, в прошлое. Ну, это с какого бока смотреть…

Вдалеке виднеются серебристые ивовые заросли. За старыми деревьями журчит родник, сбегая по светлым камням, мерцают на воде солнечные зайчики. Пускай отсюда родник не разглядишь, но Зульфия твердо знает, что он никуда не делся и так будет всегда. Привычная с детства мирная картина наполняет душу покоем и даже настроение слегка поднимает.

Эх, будь что будет!

Тем более, хуже уже некуда.

— Скоро Тартма*, — встрепенувшись, объявляет притихший было таксист. — Подъезжаем.

— Да, подъезжаем.

— А когда обратно планируете?

Нависает пауза.

Зульфия сует руку в сумку, нащупывает кошелек и связку ключей. Сразу рассчитаться, не задерживаясь…

Показываются первые дома, знакомый въезд в деревню… Вроде бы, ничего особо не изменилось… только Вахитовы забор обновили. Надо же, такой шикарный поставили вместо прежнего…

— Вот тут направо сверните.

Они сворачивают на узкую дорогу и через всю деревню доезжают до самого крайнего двора. Дальше только луг и лес. Навстречу никто не попадается.

Отлично. Зульфия как раз не стремится привлекать лишнее внимание.

— Забор не помешало бы покрасить, — заявляет таксист, остановив машину.

Пассажирка делает вид, что эти слова к ней не имеют ни малейшего отношения.

— Сколько я вам должна?

Мгновенно расплачивается наличкой и проворно выбирается наружу, открывает калитку заранее приготовленным ключом. Таксист, переваливаясь как гусь, тоже выходит и не спеша открывает багажник.

— Донести вещи?

Однако Зульфия подхватывает их, быстро заносит в распахнутую калитку.

— Спасибо большое, я сама! Счастливого обратного пути.

“Сильная женщина, — должно быть, думает пузатенький коренастый таксист. — Только слишком уж нос задирает. С такой ничего не светит. Тоже мне, цаца”.

Хотя, может, думает не совсем так, а иначе. Кто уж его разберет, да и какая разница?

Калитка в глухом высоком заборе закрывается.

Зульфия слышит, как на улице хлопает дверца, и отъезжает машина.

Мелькает мысль:

“Почему я злилась всю дорогу на этого индюка? Он ничего плохого не делал. Навязчивый и неприятный — так ведь и гораздо хуже типы встречаются. Наверное, просто сейчас все раздражают”.

Впрочем, мимолетная ситуация тут же испаряется из головы вместе с эпизодическим, ничего не значащим персонажем.

Примечания

Сибирский тракт — казанская улица с давней историей, старинный маршрут из европейской части России через Сибирь к границам Китая

Дербышки — район Казани