Званый ужин

Званый ужин

За моей спиной было шоссе. А впереди поле, сплошь покрытое красивыми растениями, доходившими мне до пояса. Причудливые резные листья манили и очаровывали. Дул сильный ветер и, как мне показалось, от кустов отделялся аромат, заполняя мои лёгкие, душу и всё моё существо. Ветер окреп и начал срывать с верхних листочков маленькие шарики, которые подлетали к моему лицу и забавно кружили перед ним, залетая в нос и уши. Через некоторое время я был заполнен ими на сто процентов. Но это не раздражало и не злило. Нет... Умиротворяло.

Глаза мои были широко раскрыты, что и повлияло на то, что в один из них что-то попало. Наверное, семечка этих чудесных растений. И как только я начал косить глазами вправо и влево, чтобы избавиться от неприятного ощущения, вот тут-то моё внимание и привлёк стог. Да-да, обычный стог сена. Рыжевато-пшеничный, собранный немного небрежно на вершине. Он был взъерошен, как будто уходя, колхозники оставили себе шанс придти, и всё это поправить на следующий день, или через день, или весной. Тогда, когда отпустит от празднования сбора, или формирования, не знаю как по-деревенски правильно, данного стога. Стог, если следовать моим понятиям, был идеальный. Часть соломы, которая не доходила до верха, но и не касалась низа, была заботливо расчёсана. Верх, как я и говорил, был растрёпан. А вот низ отвечал всем запросам моим и классических художников, которые рисовали это в каждой картине, показывающей самое важное и неотделимое от стога. Девушка. Да, там она и лежала, присыпанная редкими соломинками — чуть на лице, чуть в волосах. Цвет волос прелестно перекликался с цветом соломы. Румяное лицо, красивые ноги, выглядывающие из-под разметавшейся юбки и высокая грудь в белой, с кружевами, сорочке. Про грудь я добавил из классиков, так как видел только ноги и что-то белое, обозначившее в моих мозгах ёмкость, в которой и должна была храниться грудь деревенских размеров. Из любопытства, я подошёл ближе. То, что я принял за румяное лицо, оказалось глиняным горшком. Там, где предполагались щёки, было густо намазано красной краской. Глаза, почему-то квадратные, располагались на разных уровнях, а рот, тоже кстати квадратный, под тем глазом, который находился повыше. Создатель сия шедевра отчётливо являлся поклонником творчества Сальвадора Дали, ну и чуть-чуть Казимира Малевича, так как квадратные глаза и рот были абсолютно чёрными. Совпадение цвета волос с сеном обуславливалось тем, что они и состояли из этого самого сена. Ног не было вообще. Так что красивые ноги, упомянутые мной раннее, были чистым сексуальным воображением молодого человека, коим я и являлся. Но белая кофта и синяя юбка с красными цветами присутствовали.

Очевидно, это было чучело, пришёл я к умозаключению, исходя из своих скудных познаний деревенских реалий.

— Нравится?

Я поднял глаза. Из стога выглядывало встревоженное лицо молоденькой девушки.

— Ну-у... — Многозначительно протянул я.

— Вот! А папенька говорит, что я рисовать не умею.

— О-о... — Продолжил я с неким сожалением, хотя в глубине души абсолютно поддерживал этого мудрого, и явно не слепого человека.

— Нос, правда, не успела.

— А-а! — Продолжил я восклицанием и кивком головы, дабы дать понять девушке, что теперь передо мной предстала полная картина незавершённого шедевра.

Во время последнего, изобилующего всеми красками русской разговорной речи «а-а», я смотрел на чучело и силился понять, где будет дорисован, упомянутый атрибут человеческого лица. Предположить было трудно, вследствие нетрадиционного видения девушкой таких понятий как симметрия и биология.

— А почему вы в стогу? — Решил я кардинально разнообразить свою речь.

— Понимаете, краски я взяла, — девушка указала глазами на сумку, лежащую возле чучела, которую я сразу не заметил, — а одежду забыла, и решила одеть на чучело свою, чтобы увидеть, как будет смотреться лицо. В общем, я голая. — Выпалила она последнюю фразу и густо покраснела.

— Так может это?.. — Продолжил я в духе минимализма, не осознав двусмысленности сказанного.

— Вы так быстро появились, что мне пришлось спрятаться, — ответила она, видимо правильно поняв то, что я хотел сказать.

— А давайте я отвернусь, а вы оденетесь, — выдал я совершенно непредсказуемо, тут же исполнив предложенное.

Минуты три я слышал за спиной остервенелое шуршание и усердное сопение, после чего мне было позволено повернуться. Девушка очень спешила вырваться из стыдливого положения и одеться, поэтому одежда на ней сидела гораздо хуже, чем на чучеле. Мало того, впопыхах, она неправильно застегнула блузку и, надела юбку наизнанку. Я это понял по тому, что цвет юбки изменился на гораздо более блёклый, а цветы стали выглядеть довольно странно. Но, как воспитанный человек, я не стал заострять на всём этом внимание.

Главное то, что она была довольна. Во-первых, она избежала стыдливого положения. Во-вторых, она осуществила задуманное, в смысле одежды и лица пугала. В-третьих, я не оказался сексуальным маньяком.

Встревоженность на её лице прошла. Она улыбнулась:

— Вы наверное голодный? Пойдёмте к нам, мама очень вкусно готовит, да и гостям у нас всегда рады. А давайте я вас буду называть на «вы», а вы меня на «ты». Ну, как будто вы гость, а я, как будто, хозяйка. А когда придём домой, будем называть друг друга на «ты». Мы ведь как бы уже пришли и вы уже не первый встречный, а довольно хороший знакомый.