Звенящая медь

Мэри

Джеф не сразу сообразил, почему лицо Мэри кажется ему таким знакомым. Секунд десять он совершенно неприлично таращился на девушку, пытаясь вспомнить, где уже видел эти широко расставленные карие глаза с густыми ресницами, красиво очерченный рот, нос с едва заметной горбинкой, выразительную линию бровей… А потом Мэри быстрым движением убрала за ухо непослушную прядь, и Джефа осенило: перед ним стояла хрупкая, женственная и очень симпатичная копия Майкла.

— Так ты жива! — воскликнул он. — Ачи держат тебя в плену?

— Конечно, нет, — спокойно ответила Мэри. — Не волнуйтесь, мистер Уоллис, я вам всё объясню. Только поднимемся в дом: здесь становится слишком жарко.

И, взяв Джефа за руку, Мэри решительно потянула его за собой.

С пляжа вверх по склону горы вела узкая тропка, петляющая среди камней. Было заметно, что, несмотря на крутизну, пользуются ею часто: похоже, так же, как на острове Чиля, далеко не все подданные Большого Босса имели право летать.

Жар полуденного Астериона, и впрямь, вскоре сделался нестерпимым. Ачи попрятались в укрытия — маленькие пещеры, входы в которые можно было видеть на каждой террасе. В этом Джеф был с ачами полностью согласен, он и сам с удовольствием забился бы куда-нибудь в тень.

К счастью, жилище Мэри находилось не слишком высоко. Добравшись до третьего «этажа», девушка свернула с тропы, прошла по узкому каменному парапету вдоль подтопленной ниши, заросшей высокими злаками, мимо бассейна с мелкой рыбёшкой, через рыхлые земляные насыпи, на которых зеленели пучки какой-то ботвы, и наконец, остановилась перед щелью в стене:

— Вот мы и на месте. Заходите.

Чтобы сделать это, пришлось пригнуться. Джеф ожидал увидеть внутри пещерки неопрятное ачье гнездо, но едва глаза его привыкли к полумраку, он разглядел самое обычное человеческое жилище, чистое, скромно обставленное, похожее на кельи поселенцев Гондолина. Дальний угол отгораживала занавеска: похоже, за ней пряталась кровать. Пара низких плетёных стульев у стены, сундук, ящик с растопкой…

Мэри сняла с крюка над очагом жестяной котелок.

— Чай будете? Настоящий, — и тут же, чуть смутившись, добавила: — Не с Земли, конечно: просто у меня на террасе растёт куст камелии.

— Ты сама выращиваешь чай? — удивился Джеф.

Мэри с гордостью кивнула:

— Да. Я выращиваю для себя всё, что нужно: и картошку, и рис… Рассветное Пламя разрешил мне устроить огород, а Марио привёз семена. Но думаю, это не очень интересно… Так хотите чаю или лучше холодной воды?

Джеф невольно улыбнулся: попытки Мэри изображать любезную хозяйку выглядели мило, но неуклюже.

— Может, перейдём «на ты»? — предложил он. — Для «вы» я пока ещё недостаточно стар.

Щёки Мэри покрылись румянцем.

— Если вам… Если тебе так удобнее… Джеффри…

— Просто Джеф.

— Джеф, надеюсь, вам… тебе понятно, почему огнекрылому народу не слишком нравится соседство с людьми?

— Огнекрылые — это ачи?

— Глупое имя, не имеющее ничего общего с действительностью. Сами они, когда обозначают себе подобных, показывают яркое отражение солнца на крыле, потому я зову их «огнекрылыми». И это справедливо, ведь вся их жизнь так или иначе связана с солнцем и огнём.

— Хорошо-хорошо, пусть будут огнекрылые. Что ты хотела мне о них рассказать?

— Люди изрядно осложнили им жизнь. Огнекрылым приходится каждое утро собираться вокруг замков, чтобы отражать и рассеивать излучение, которым люди «поливают» ближайшие острова. Если этого не делать, птенцы и не имеющие зеркальных перьев слуги могут погибнуть.

— Почему бы ачам не селиться подальше от замков?

— Не получается. В Поднебесье слишком мало земли, а земли, пригодной для гнездования, и того меньше. На острове Рассветного Пламени живёт пять десятков огнекрылых с зеркальным оперением и почти четыре сотни белопёрых слуг. Чтобы прокормить такую ораву, ярчайший посылает своих добытчиков на маленькие островки. Некоторые из них имеют собственные источники пресной воды, другие — полностью зависят от поставок с главного острова… Но все они находятся в опасности из-за действия излучателей.

— Почему тогда добытчики соглашаются на эту работу?

— Она считается почётной. Добытчик имеет право серебрить не только подкрылок, но и внешнюю часть крыла. Он должен каждый день поставлять главному острову провизию и на рассвете являться к ближайшему замку, но в остальном живет, как считает нужным. На остров вместе с ним отправляются его личные слуги, женщины, он даже птенцов может завести. На главном острове такой свободой обладает только ярчайший.

— Феодализм, значит? Ну-ну. Хорошо хоть, не примитивное рабство.

— Может, и феодализм, но суть дела от этого не меняется. Люди явились в Поднебесье незваными и ради развлечения вредят его жителям. Огнекрылые рады бы уничтожить опасность, но, на наше счастье, не знают, как. Представляешь, многие из них до сих пор уверены, что люди зарождаются внутри скалы, а потом вылупляются из неё через трещины.

— То есть они не догадываются про лифт?

— Пока нет. Паломники и туристы всегда прибывают на Парадиз под покровом ночи, огнекрылые в это время уже спят. Кроме того, все приборы, управляющие лифтом, находятся на орбите, а значит, он не «фонит».

— А разрушить «фонящие» излучением постройки из синтекамня ачи не могут. Так?

— Иногда и рушить необязательно. Ты знаешь, что замок Химедзи недавно закрылся на ремонт?

— Слышал краем уха. Вроде бы, плановая реставрация.

— Ничего подобного. У них прямо во время службы купол над смотровой площадкой дал трещину. О причинах аварии, конечно, никто трудникам не расскажет, но Марио видел повреждения с воздуха. Он считает, поломка произошла из-за термического напряжения. Так что утверждать, будто люди в замках находятся в полной безопасности, уже нельзя.

Джеф усмехнулся.

— Не вижу, почему меня должны беспокоить судьбы туристов ЕГЦ. Если честно, с некоторых пор моя собственная безопасность волнует меня куда больше. По милости какой-то гондолинской дряни ачи сегодня могли сожрать меня прямо на куполе. Но не сделали этого. Зачем я им понадобился? Или может, не им, а тебе? Ты спокойно расхаживаешь по острову ачей, даже командуешь его жителями…