Зверь на Юге пробудился

*

Ролли за годы преподавания в академии изрядно прокачал свои организаторские качества. И неизвестно, кого проще организовать: панически мечущихся людей или толпу студентов. За считанные минуты сотрудники стали отгонять всех подальше от выхода, Эррин заняла позицию напротив двери, а Годдард и Ролли встали по обеим сторонам, готовясь распахнуть створки, в которые всё чаще врезались лошадиные тела.

— Готова? — спросил учитель, и, когда Эррин кивнула, разверзлись ворота в ад.

Животные с вытаращенными глазами буквально вываливались из конюшни. Некоторые были ранены, хромали, подволакивали ноги, но всё равно неслись подальше от злополучного места. Воздух буквально начал пахнуть паникой — крепким настоем медных монеток, уксуса и желчи. Но самое страшное было то, что они и правда ничего не соображали. И рассчитывать, что они никого не затопчут, было глупо. А первой на их пути была сама Эррин.

Задавив инстинктивное желание бежать, девушка едва смогла убедить себя повременить. Хотелось сразу защититься, вдарить со всей дури парализатором, остановить эту смертоносную лавину. Но надо было освободить проход. Во-первых, заморозив первых прямо в проходе, она не хуже двери заткнёт вход, и остальные не выберутся. Во-вторых, нужно было дать зайти Ролли и Годдарду — только от них зависел момент окончания всего этого кошмара.

Подняв дрожащие руки перед собой, Эррин наконец позволила себе выпустить силу. Первые лошади были уже рядом, почти перед ней. Врезавшийся в них парализатор заставил их встать, как вкопанных. Следующие тоже застыли, мелко дрожа от боли и страха. Некоторые падали в конвульсиях, но девушка старалась не думать о боли, которую они ощущают. Бывает такая боль, которая на благо. Это на благо. На благо. На благо.

На третьем десятке она сбилась со счета. На пятом ей пришлось переместиться вбок, потому что тела лошадей под парализатором почти начисто закрыли ей обзор. А потом уже даже приблизительно считать не выходило.

Пальцы онемели, в ушах шумело, внутри зарождался беспомощный плач.

Ну почему она решила, что справится? Почему возомнила себя великой волшебницей? Она всего-навсего маленькая выпускница, которая прямо сейчас должна отплясывать на выпускном балу и черпать из чаши пунш, куда кто-то из выпускников тайком подлил алкоголя, а преподаватели сделали вид, что вовсе и не заметили этого.

Эррин закусила губу, бросая новую порцию парализатора. Очередной, уже наверное, тысячный конь, встал на дыбы и рухнул на землю. И они всё не кончались, всё сыпались из этой проклятой двери, словно горох из рваного мешка.

Вкус крови во рту, звенящая дрожь всех частей тела, и пустота. Ужасающая пустота, расползающаяся по внутренностям.

«Запас магических сил — как плесень, — хихикая, говорил на лекциях магистр Кашин. — Если забыть хоть чуть-чуть на донышке, они расплодятся снова. Но если выскрести всё полностью, не оставив ни капли, то сосуд станет стерильно чистым, и плесень в нём снова не заведётся. Проще говоря, если маг исчерпает себя до конца, то он кончится как волшебник»

Эррин отчаянно не хотелось кончится как волшебник. Именно сейчас ей очень нравился её дар, нравилось быть магичкой, нравился даже этот дурацкий поход за Зверем. Но только бы не выгореть. Только бы смочь.

То, что новые животные не прибывают, уже не радовало. Ведь всех, кто вышел, всё ещё надо было удерживать. И длилось это год, как показалось девушке.

— На улице больше нет людей, — негромкий голос владельца гостиницы раздался рядом с ней. — И мы закрыли загоны по периметру, так что сильно далеко они не разбегутся. Можете отпускать, если сочтёте возможным…

Он не осмеливался ей советовать. Просто вежливо допустил такую возможность. Да и кто бы осмелился указывать магичке, удержавшей голыми руками почти сотенный табун?

Эррин выдохнула, но поняла, что не может расслабить руки. Это вышло лишь со второй попытки. И лошади, которые казались причудливыми статуями в саду, вдруг ожили и рванул прочь. Ну, те, кто физически смог. Некоторые остались лежать, дёргаясь в попытках встать. Некоторые уходили, хромая и спотыкаясь. Но уж точно никто не желал приближаться к человеческой девушке, которая оказалась всего лишь ненамного менее страшной, чем то, что бесновалось в самой конюшне.

Хотя в конюшне уже никто не бесновался, там стояла абсолютная тишина. Но Ролли и Годдарда снаружи не было, значит, они ещё оставались внутри.

Эррин не стала приближаться, справедливо решив, что свой бой на сегодня она уже отстояла. И плескающиеся внутри остатки магии радовали её необычайно.

Когда маги вышли, они рассказали, что это был хорёк, которого заразила тень из трещины. Редко такому мелкому существу, даже одержимому, удавалось нанести столь разрушительный урон.

— Всего лишь хорёк, — задумчиво сказал учитель.

А Эррин подумала, как такой кошмар можно характеризовать словом «всего лишь»? Она чуть не лишилась магии, а это «всего лишь»? И каковы у них вообще шансы победить Зверя, который, согласно легендам, огромный, как гора, сильный, как буйвол, и весь целиком заполнен тенями…

Интересно, если спросить Годдарда о Звере, он хоть что-то ответит?