Зверь не отпустит

Глава 1

ТАЛЬЯНА

Платье душит.

Я провожу пальцем под воротом — кружево царапает кожу, блестки впиваются в подушечки. Алена выбирала. Сказала: в черном я слишком похожа на вдову, в бордовом — на вишенку. «Будешь сегодня вишней, Тала».

Я не спорила. Не стала расстраивать сестру. Она в самом деле старается для меня.

Отец говорит тост за успех нового логистического центра. Гости поднимают бокалы, золотистое шампанское искрится в хрустале.

Я улыбаюсь той улыбкой, которую отрепетировала за три года замужества: теплой, пустой, безопасной. Мать-Луна, какая же я хорошая актриса.

Внутри меня — вакуум. Ласка свернулась калачиком, спрятала нос под хвост. Не высовывается.

Осторожно втягиваю воздух. Короткими, незаметными вдохами.

Дым. Хвоя. Сталь?

Ничего подобного. Только парфюм. Чужие волки. Не радующее шампанское и пережаренное мясо.

Злюсь на себя.

Прошел месяц. Месяц, как я сбежала из его избушки. Месяц, как пытаюсь забыть, как его язык скользил по моей шее, а потом он входил — медленно, глубоко, безжалостно. Заставлял чувствовать себя такой живой…

И весь месяц Ласка по ночам тычется носом в подушку, где не может быть его запаха. Но она ищет.

Я правильно сделала, что ушла. Дарку ничего не угрожает, мне тоже. Я опасалась, что наша связь могла иметь последствия. Но — нет. Месячные пришли как по расписанию.

Это было мое сумасшествие. Но оно закончилось, и нужно жить дальше.

Повторяю это как заклинание.

— Ты чего такая скисшая? — Алена подплывает, сверкая голыми плечами. Волосы растрепаны, губы блестят. Вся она — жизнь, смех, движение. — Отец доволен, стая гуляет, а ты сидишь, как привидение на поминках.

— Устала, — вру я. — Духота.

— Так выйди на балкон. Там звезды, красота.

Я качаю головой. Не хочу на балкон. Не хочу смотреть на лес. Не хочу вспоминать.

— Тааал, — Аленка тянет меня за руку, усаживается рядом, придвигает стул. — Я тебе по секрету кое-что скажу.

— Ты беременна? — пугаюсь за нее.

— Фу, какая ты! — она смеется, запрокидывая голову, а потом враз грустнеет. — Нет. Отец утром со мной говорил.

— Ты сказала, ничего серьезного.

Аленка прикусывает губу и качает головой.

— Он хочет, чтобы я стала мачехой. Представляешь?

Я замираю. Смотрю на нее.

— Тебя сватает вдовец?

— Нет! — опять нервно смеется. — Отец надеется, что омега Громова не выживет в родах, — Алена отводит глаза, вертит бокал в пальцах. — Говорит, она очень слаба. Уже месяц нигде не появляется. И что если... ну, если ей не повезет, Матвей Громов останется один с волчонком. И тогда, — она сглатывает, — он снова предложит ему вернуться к прошлой договоренности. А я, Тала, не хочу быть мамой чужому ребенку. Я вообще не хочу замуж, если честно.

Аленка делает глоток.

— Отец велел вести себя правильно, ни с кем не заигрывать и не откликаться на мужское внимание. Вот. — Ставит бокал на стол.

В ее всегда таких живых глазах появляется грустная нотка.

— Ты можешь отказаться, — говорю я тихо. — Думаешь, будет давить?

— Правда? — Алена смотрит прямо. — А тебя он разве не продавил?

Молчу.

Я вышла замуж в двадцать за Павла Лютого, потому что отец сказал: «Хорошая партия, надежная стая, дочь». Я не спорила. Я не Алена, не могу с ним спорить. Сделала так, как сказали.

Сейчас я свободна. Вдова. Год траура еще не прошел, и никто ко мне пока не сватается. Наслаждаюсь этим состоянием. Сижу здесь, на празднике отца, в платье, которое выбрала Алена, и улыбаюсь гостям.

Потому что не умею по-другому.

— Ладно, — Алена вдруг оживает, сверкая глазами. — Хватит о грустном. Ты Стаса Романова видела?

— Кого?

— Стаса! Вон он, у бара. — она кивает в сторону.

Я поворачиваю голову.

Листаем дальше ===>