Зверь выбрал меня

Глава 1. Неудобная княжна

Моя жизнь стоит ровно три новых торговых тракта, отмены пошлин на южный шелк и вечного мира с северными варварами. Мой отец — гениальный политик и купец. Он всегда умел с максимальной выгодой продавать вещи, которые ему мешали. Сегодня эта вещь — его собственная дочь.

Я стою в самом центре огромного зала, вымощенного розовым мрамором, и изо всех сил заставляю свои легкие работать. Тяжёлая изумрудная парча давит на плечи, словно колодка приговорённого. Со стороны я наверняка выгляжу великолепно: солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие витражи, рассыпаются по моему подолу сотнями фальшивых искр. Роскошная, дорогая обёртка для живого товара.

На возвышении, восседая на резном золочёном троне, сидит мой отец. Великий Князь Веларий. Его холёное лицо неподвижно, точно чеканный профиль на серебрянном талере. Он смотрит на меня так, словно оценивает породистую кобылицу перед торгами. В его глазах нет ни капли отцовской жалости или гнева, вообще ничего личного. Только сухой, бездушный расчёт.

— Это великая честь для нашего рода, Элиана, — разносится его глубокий, размеренный голос под сводами зала. — Ты скрепишь мир между нашими землями. Древний договор требует кровь княжны, и ты исполнишь свой долг перед Югом. На Север поедешь ты.

Я медленно перевожу взгляд на тех, с кем делила кров все свои двадцать два года. Предательство — штука острая, но моя семья умудряется обставить его с поистине королевским изяществом.

Моя мачеха, Великая Княгиня, сидит чуть позади отца, на меньшем троне. Она демонстративно опускает голову, уставившись на свои пальцы, унизанные массивными перстнями с рубинами. Ей тяжело? О нет. Ей просто неудобно смотреть на меня. Она выбрала самую простую тактику — притвориться, что её здесь нет. Зачем защищать старшую, «неудобную» дочь мужа, которая вечно спорит и слишком много думает? Да еще и — упаси боги — отказывается быть послушной марионеткой. Проще вычеркнуть её из жизни, как неудачную строчку в расходной книге.

Справа от трона, кутаясь в тончайшие шелка, стоит моя младшая сестра Лиана. Наша золотая девочка. Всеобщая любимица. Именно она должна была выйти замуж за северного короля. Именно её имя стояло в брачных свитках ещё месяц назад. Теперь Лиана прячет лицо в ладонях, её хрупкие плечи судорожно вздрагивают, а из-под пальцев доносится тихое, жалобное всхлипывание. Какая трогательная картина сестринской скорби. Любой придворный сейчас растрогался бы до слёз.

Но они забывают об одной детали. Мой маленький, тщательно скрываемый дар — я умею видеть изнанку вещей. Я чувствую скрытые эмоции людей так остро, словно они кричат мне их в уши.

За этой выверенной дрожью плеч прячется жадный, судорожный выдох. Облегчение. От неё так разит чистой, эгоистичной радостью, что меня тошнит. Нашу золотую девочку спасли, какая радость! На северный мороз выбросят не её, безупречную гордость семьи, а колючую Элиану, от которой отцу всё равно никакой пользы.

Чуть поодаль, прислонившись к витой мраморной колонне, стоит мой брат Джаран. В отличие от Лианы, он не пытается разыгрывать драму. Да он даже не скрывает самодовольной усмешки! Лениво подбрасывает на ладони серебряный талер, а его мысли абсолютно прозрачны: от «паршивой овцы», которая вечно портила фамильную репутацию своей резкостью, наконец-то избавятся. Да ещё и с пользой для казны.

Горло перехватывает спазмом обиды, горячей и удушливой, как южная ночь. Мне хочется закричать. Сорвать с себя эти проклятые шелка и швырнуть их отцу под ноги. Они ведь знают, куда меня отправляют. Они прекрасно знают, что ни одна человеческая жена звериного короля не прожила в Ледяном Клыке больше нескольких лет.

Они отправляют меня на бойню.

Но я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу ладоней. Боль отрезвляет. Нет. Я не доставлю им этого удовольствия. Они не увидят моих слёз. Они не увидят, как ломается Элиана Веларис. Если меня решили продать, я хотя бы не буду прилюдно рыдать на радость тем, кто меня списал.

Вскидываю подбородок, заставляю себя расправить плечи, и смотрю прямо в глаза Великому Князю. Мои губы растягиваются в ядовитой улыбке.

— Какое изящное слово для обозначения смертного приговора, отец, — мой голос звучит на удивление спокойно, без единой дрожи, хотя внутри всё выжжено дотла. — «Долг», «честь»... Как удобно прикрывать этими высокими понятиями обыкновенную работорговлю. Надеюсь, моя кровь на северных ледниках хорошо окупится вашими новыми торговыми путями и скидками на пошлины? Или вы выторговали за меня что-то более существенное, вроде пары золотых приисков?

По залу проносится коллективный, испуганный выдох придворных. Мачеха резко вскидывает голову, в её глазах вспыхивает возмущение. Лиана на секунду замирает, перестав всхлипывать, а брат прекращает ловить свой талер.

Отец хмурится, его губы сжимаются в тонкую линию. Мои слова бьют прямо по его тщательно выверенному благородству, обнажая гнилую суть его решения.

— Следи за языком, Элиана, — обрывает он меня. Его благородная спесь слетает за секунду, на скулах опасно ходят желваки. Я только что знатно приложила Великого Князя лицом о его же хвалёное величие, да ещё и при свидетелях. Такое у нас во дворце не прощают. — Решение принято. Совет кланов Севера согласится на замену. Им нужна кровь Веларисов, а не конкретное имя. Твоя сестра слишком хрупка для суровых северных земель. Она бы не выжила там и зимы.

— А я, конечно же, сделана из железа и дубовой коры, — теперь уже с горьким смешком прерываю я его. — Как удачно. И как практично с вашей стороны. Куда лучше оставить дома послушную куклу, за которую южные лорды ещё приплатят чистым золотом. А меня отдать северянам, как выбракованную лошадь из княжеской конюшни. Что ж, браво, отец. Твоё имя точно войдёт в летописи. Ты умудрился провернуть самую грязную и самую прибыльную сделку этого века.

— Хватит! — ладонь отца со свистом опускается на подлокотник. Звук выходит резким, как щелчок кнута, заставляя придворных вздрогнуть. — Ты уедешь завтра. Слуги уже собирают твои вещи. Ты станешь женой Короля-Зверя, Элиана. И сделаешь это с гордостью и достоинством. И главное — молча, если в тебе осталась хоть капля уважения к этой семье.