Звериное начало. Том 2

Глава II

Лицо Рэ быстро преображалось, она чувствовала, как обычные слабые человеческие челюсти сменяются мощными, принадлежащими лучше подготовленному к сражениям зверю. Как когти на пальцах крепнут и утолщаются, как кожа, обычно нежная, тонкая, подверженная разного рода воздействиям, совершенно не идеальная как средство защиты, заменяется крепкой шкурой. Женщина чуяла страх, чувствовала, как помещение наполняется им, и от этого ей становилось хорошо.

Стоящие в помещении двуногие, не понимающие ничего в этой жизни, бесполезные и пригодные только для пищи и развлечения охотой, боялись приблизиться. Они не отступали, но их сердца бились так быстро, что она отчетливо слышала этот звук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук… Приятный, незабываемый, показывающий, что власть принадлежит именно ей, Рэйаре. Женщина помнила это сочетание звуков, ассоциировала с собой, но не могла понять, что должно значить это слово.

Самка из двуногих шелохнулась, она медленно поднимала руки. Наверное, хотела взять оружие или сказать нехорошие слова. Зверю было знакомо и то, и другое. Слова причиняли вред, задерживали, портили прыжки, мешали видеть. Оружие причиняло боль – те, кто брал деревяные или металлические палки ранили, а те, кто брал дурно пахнущие серебренные палки, могли убить. В помещении стоял отвратительно крепкий запах вереска и менее сильный полыни – это Рэ легко вспомнила – он отбивал все остальные. Коме страха. Понять, из чего будет оружие, которого по-прежнему не виднелось в руках самки, перевертыш не могла и это нервировало.

- Ар-р-р! – громко сообщила Рэ свое отношение к окружающим. Особенно, чтобы пояснить самке, что не стоит лишний раз никого нервировать.

Для убедительности перевертыш тоже поднялась на две лапы, выпрямилась и, немного заведя верхние конечности назад для равновесия, вытянула вперед шею и второй раз, еще более громко зарычала. Капли слюны полетели во все стороны, Рэ сделала первые неуверенные шаги по направлению к источнику раздражения.

Далеко не каждый попавшийся подходил на роль пищи, однако почти всякий представлял угрозу, а значит, должен был умереть. В этот раз что-то мешало поддаться инстинктам и загрызть всех двуногих. Что-то в них казалось знакомым, родным, важным. Что-то подсказывало, что лучше отступать, но никогда не стоило слушать мимолетные желания. Желание понюхать иглометного толстошкура, такое же мимолетное, закончилось воткнутыми в нос иглами. Кто-то потом вытащил их, но вытащит ли этот кто-то иглы или что похуже в этот раз?

- Рэ, стой! – один из двуногих перегородил ей путь. Светлая длинная шкура на голове, хрупкое тело, которое легко перекусить за раз, пустые руки, пахнущие остатками плохих слов, портящих все вокруг, и глаза того, кто пытается быть сильным и самоуверенным. Он боялся, как и остальные. Рэ чувствовала тот же стук, чувствовала ужас и могла бы выудить этот запах из воздуха. Она могла бы вычленить любой из запахов и разобрать его на составляющие, если бы не травы. В лесу, где было много пространства и свежего воздуха, они не мешали, но отталкивали, а здесь… Двуногие сердили зверя наличием трав и сбивали с толку.

Когда другие такие как Рэ скитались по лесу, они не приближались к вереску. Никто. Ни один перевертыш – да, она помнила это слово, понимала его – не переносил этого аромата и лишний раз пугался пошевелить вонючие заросли. Путники и другая добыча, забежавшая на поляну, заросшую этим растением, еще и имеющие в своем распоряжении полынь, чаще всего спасались от расправы.

- Рэ, я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Я не хочу причинять тебе вреда, ты же знаешь, - продолжал говорить светлошкурый двуногий. Он мешал идти вперед, и перевертыш издала очередной рык. Ее пасть, расположенную несколько выше головы препятствия, и лицо двуногого разделял всего один шаг. Последний, несущий гибель. Противнику уже следовало бы испугаться, но он продолжал стоять на своем месте и с вызовом смотреть на опасность.

Самка из двуногих не опустила рук, она двигала ими в воздухе. Никакого оружия так и не появилось, но это ничего не значило. Рэ знала, что это, память услужливо подбрасывала ей образы подобных существ, обоих полов, которые после таких вот движений и непонятных слов начинали ранить сильнее, чем те, кто носил разные палки. Пока руки находились в покое зверь не спешил, но теперь…

- Ар-р-р! – Рэ бросилась вперед, намереваясь напугать светлошкурого, но безрезультатно. Тот, как глупец, даже не шелохнулся. Скучная добыча. Костлявая и непригодная для сытного обеда.

- Рэ, не поддавайся ярости. Ты знаешь, что ты не зверь. Ты не должна вести себя как животное. Прошу, Рэ.

Мужчина снова и снова использовал эти звуки – «Рэ». Он знал, что они что-то значат для зверя. Он многое знал о ней, не дергал руками и не доставал вонючее оружие. Светлошкурый, хоть и боялся, не уходил. Может, он догадался, что Рэ не желает причинять вреда? Самец казался знакомым, вот только понять, почему, никак не получалось.

- Рэ, ты должна бороться со своей звериной сущностью. Пусть в тебе и живет зверь, пусть он силен. Я не прошу тебя искоренять свою натуру, перекраивать себя, но ты должна научиться брать себя в руки. Рэ, ты меня слышишь? Ты не зверь, ты нечто другое. Борись с приступами. Находи в себе то, кем ты являешься. Рэ, я знаю, что ты справишься. Я верю в тебя.

- Перебори то или ту, что заставляет тебя нападать на свою семью. Мы твоя семья, твоя стая. Мы желаем тебе только добра, - теперь заговорил двуногий с серебристой шевелюрой. Ее цвет походил на опасное оружие, но не имел такого запаха. Из-за вереска или сам по себе – зверь не знала.

- Ал, лучше не приближайся. Я сам, - светлошкурый поднял руку. Рэ, почувствовав угрозу, тут же оскалилась, - Нет-нет, спокойно, прошу. Мы ничего тебе не сделаем, Рэ... Пожалуйста, попытайся услышать меня. Ты – не только зверь, хоть и этого у тебя не отнять. Ты можешь противиться ярости, а мы можем тебе помогать в этом. Мы хотим помочь тебе, понимаешь, Рэ?