Звериное начало. Том I

Глава V

Проснувшись, Рэйара увидела над собой небо. Не голубое, но и не серое. Непонятное, словно перемешали два цвета, а сверху полили грязью. Тяжелые набухшие тучи двигались на север, именно они придавали особую мрачность. Солнце едва пробивалось через них.

Перевертыш чувствовала всем тело каждую кочку, каждую неровность дороги, каждую веточку, которые встречались на пути и с упорством самоубийцы-неудачника бросались под колеса. Женщина сразу поняла, что лежит в телеге – она ненавидела путешествовать таким образом, и предпочитала бежать рядом со спутниками на своих двоих, если кому-то не хватало лошади. В выносливости и скорости она вполне могла бы посоревноваться с копытным, первые пару дней, или пока те не неслись во всю прыть. Но в этот раз ее не спрашивали.

После того, как Рэ осознала, что Жужа в лагере нет, она накричала на Эйэ. Мужчина промахнулся с первыми заклинаниями, а после не отвечал на ее вопросы, и твердил что-то про сон. Заклинатель обещал, что как только женщина снова окрепнет, то он всенепременно поведает ей, что случилось со свэтом-воином, но не раньше.

Полукровка не желала ждать, продолжала требовать ответа, и волшебник снова бессовестно усыпил ее. Более она не помнила ничего. Отправляясь в путь и зная, что они способны охотиться или призывать себе на помощь силы природы, чтобы добыть пропитание, никому из свэтов не пришло в голову брать телегу, чтобы перевозить в ней припасы или что-то другое. Отряд не нагружал себя ничем лишним, то, что не влезало в сумки, то, что при необходимости можно было снова добыть, оставлялось или уничтожалось. А значит, транспортное средство соорудил Наэм – тот был способен создать из дерева что угодно. Тихие просьбы, молитвы и хорошее воображение, вот и все, что требовалось для того, чтобы получить скамью, стол, изящные статуэтки или безупречный лук. В лесу посоревноваться в полезности с Наэмом могла разве что Рэйара, да и то их сферы деятельности различались как земля и вода. Телега означало присутствие брата и наличие у него сил – один из камней скатился с души женщины.

– Она пришла в себя, – Таэль сидел на краю телеги. Светловолосый шпион из Общины криво улыбнулся полукровке и протянул ей бурдюк с водой, – Хочешь пить? Тебе помочь встать?

– Обойдусь без твоей помощи, – огрызнулась перевертыш и для наглядности щелкнула челюстями. Она отпихнула ногами теплое покрывало работы дэбэсов, легкое, словно перышко и почти не занимающее место, но при этом позволяющее согреться даже среди снегов – кто-то заботливо укутал ее, пока она спала. Под головой лежал ворох из плащей и сумок, свэты сделали для своей подруги подушки.

Рэ села и выхватила бурдюк, в горле и правда пересохло. Опустошив его на четверть, она сунула на место пробку и осмотрелась.

Лошадь Таэля была впряжена в повозку – недаром он сидел рядом. Впереди ехали двое в плащах, с надетыми капюшонами и, Рэйара с легкостью отдала бы руку на отсечение, в масках. За долгие годы совместных походов на уже узнавала лишь по силуэтам, кто из братьев где находился. Алорэ и Фэйэн вели за собой лошадь Таэля, тащившую телегу.

Позади, выглядывая из-за спины белокурого мужчины, маячила фигура в таком же темном плаще, в деревянной маске, украшенной дубовыми листьями. Она имела овальную прорезь на месте правого глаза и через нее виднелся большой зеленый камень вместо органа зрения.

Наэм потерял глаз еще будучи совсем юным, когда неосмотрительно влюбился в человеческую девушку. Ему шел шестнадцатый или семнадцатый год.

Братья девицы, как только прознали про происхождения Нэ, обвинили того в применении чар, которые мужчина не мог наложить никоим образом. Юнец тоже относился к полукровкам, хоть и отличался от Рэйары – его мать была человеком. Отец-свэт, в отличии от отпрыска, действительно любил очаровывать слабовольных людей, чувствуя власть над быстроживущими, да и над другими народами тоже. Он удовлетворял свои плотские желания. Изгнанный изо всех Общин за неподобающее поведение, он, вероятно, оставил во многих городах по паре-тройке бастардов. Только своего первенца Наэма свэт признал и позаботился о том, чтобы Община не бросила мальчишку на произвол судьбы.

Своего отца заклинатель деревьев не помнил, но многое слышал о нем, и слухи были отнюдь не приятными. Мать, очарованная свэтом, не сумела долго прожить без бросившего ее возлюбленного, и через два года, проведенных в мучениях и слезах, повесилась в собственном доме. Дар одного из первых народов континента не зря назывался смертельно опасным, хоть и походил на действие любовного зелья – тоска по любовнику, которого быстроживущая знала всего одну ночь, оказалась сильнее желания достойно воспитать отпрыска. Свэт прослышал об оставшемся сиротой сыне, пристроил его в Общину и лишь изредка отправлял послания, предпочитая продолжать развлекаться.

Отец Наэма своими соблазнениями только больше испортил отношения свэтов и людей и без того в последние десятилетия едва ли похожие на дружественные. Некоторые особенности характера заклинателей древнего и долгоживущего народа также повлияли на обстановку, царящую на Дкадиаре. Скорее всего, свэт, не думающий ни о каких последствиях, и предположить не мог, как сильно он испортит жизнь сыну. Когда молодой полукровка, сделавший предложение дочери кузнеца, не думая ни о чем дурном, открыл свое происхождение человеческому семейству, ненависть в людях воспылала.

Наэма несколько часов кряду избивали палками, хворостинами, камнями и всем, что подворачивалось под руку, а знахари не давали ему умирать. Отец возлюбленной и вовсе пользовался кочергой, которой обычно ворочал угли в своей кузне. Молодому, глупому, бесконечно наивному свэту в тот день сломали, пожалуй, все имеющиеся в теле кости, а девушка, проклиная возлюбленного, самолично лишила его глаза. Эта часть тела в последние сотни лет считалась среди людей оберегом молодых дам от свэтов. Быстроживущие верили, что, если выколоть глаз, пока его хозяин жив, прочитать молитву и отдать его знахарю, чтобы тот высушил добычу со своими травами, а после прикрепить ее к одежде, но никакое очарование свэтов не сумеет повлиять на разум носителя и всех, кто проживает в его или ее доме.