Зверодоктор для драконьей гордыни

Глава 1. Не та конюшня

Глава 1. Не та конюшня

Последнее, что почувствовала Лиза — это огненную боль в боку, сокрушительный удар бампера и ледяную влагу февральской лужи на щеке. Где-то рядом испуганно скулил Шарик, тот самый дворовый пёс, которого она пыталась оттащить с проезжей части. Звук сирены, крики прохожих — всё это уплывало в нарастающий гул в ушах, тонуло в темноте. Сознание выключалось постепенно, будто кто-то выкручивал рубильник, оставляя после себя лишь вакуум и всеобъемлющую тишину.

Сознание вернулось не с тишиной и светом, а с резкой болью в щеке и хриплым криком прямо над ухом.

— Высовывайся, выродок! Небось, опять сопли развешивать пришла!

Голова раскалывалась, будто по черепу проехался асфальтовый каток. Каждый удар сердца отдавался невыносимой пульсацией в висках. Лиза застонала, пытаясь приподняться на локтях. Под руками скрипело что-то колючее и неприятно пахнущее пылью, плесенью и... сеном? Она медленно открыла глаза, стараясь разлепить ресницы, слипшиеся от чего-то липкого. Вместо яркого света фонарей и фар она увидела тусклый, прыгающий свет одинокой свечи, встроенной в рогатый подсвечник. Он отбрасывал причудливые тени на грубые каменные стены, заставляя плясать призрачные очертания паутины в углах.

Она лежала на узкой, жёсткой кровати, застеленной чем-то, напоминающим мешковину, которая колола голую кожу.

— Чёрт… Где я? — прошептала она, и её собственный голос прозвучал чуждо, выше и тоньше, словно принадлежал совсем другому человеку.

Воспоминания проносились обрывками в голове: мокрый асфальт, слепящий свет фар, испуганные глаза собаки... Больница? Но почему тогда здесь так похоже на декорации к какому-то дурацкому историческому фильму? Паника, холодная и липкая, начала подбираться к горлу.

«П-пожалуйста, не шуми... — прозвучал в её голове тихий, дрожащий девичий голос, незнакомый и напуганный. — Он-на услышит... Он всегда слышит...»

Лиза замерла, затаив дыхание. Галлюцинации? Сотрясение мозга точно постаралось на славу. Она попыталась мысленно отмахнуться от навязчивого звука, но тот лишь усилился, наполнившись слезами и истерикой.

— Эй, кто здесь? — мысленно спросила она, чувствуя себя полной дурой, разговаривающей сама с собой.

В ответ на неё обрушилась волна чужого, животного страха. Мелькнули обрывочные образы: насмешливые лица девушек в пышных платьях, толстая женщина с розгой, тёмная комната без окон... Боль в спине от ударов, горькие слёзы в подушку, безотчётный ужас.

«Я... я Элария, — запинаясь, прошептал голосок, полный слёз. — А ты? Что ты делаешь в моей голове? Как ты сюда попала? Уходи! Пожалуйста, уходи! Он нас обоих убьёт!»

Прежде чем она успела что-то ответить, тяжёлая деревянная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. В проёме, заслонив собой скудный свет из коридора, стояла тучная женщина в простом тёмном платье и белом накрахмаленном переднике. Её лицо, напоминающее перезревшую грушу, было пунцовым от гнева. Маленькие глазки-щёлочки горели недобрым огнём.

— Ах ты, лентяйка патовая! — её крик, грубый и сиплый, заставил Лизу вздрогнуть и инстинктивно прикрыть голову руками, будто ожидая удара. — Все с рассвета на ногах, работу делают, а ты, небось, с ночи бока отлёживаешь? Марш в конюшню! Харлон уже второго жеребёнка принял, а ты тут нежишься, как знатная барышня!

Она стремительно пересекла комнату и больно схватила Лизу за запястье. Её пальцы, толстые и сильные, как щипцы, впились в кожу, оставляя красные отметины.

— Отстань! — вырвалось у Лизы, и она попыталась вырваться, оттолкнуть эту фурию. Но её новое тело, худое и слабое, будто налитое свинцом, не слушалось. Ноги сами понесли её за женщиной, спотыкаясь о неровности каменного пола. Мышечная память. Память Эларии.

«П-прошу, не сопротивляйся... — панически зашептала она у неё в голове, голос полный слепого ужаса. — Бригга сделает только хуже... Она всегда делает хуже... Лучше молчи и повинуйся...»

Женщина, не переставая ворчать и сыпать оскорблениями, проволокла её по нескольким холодным, полутёмным коридорам. Воздух пах сыростью, луком и кислым потом. Наконец, она вытолкнула Лизу через боковую дверь прямо во внутренний двор.

Утренний холодный воздух обжёг лёгкие, заставив судорожно глотнуть. Лиза остановилась, пытаясь перевести дух, и обвела взглядом открывшееся пространство. И... обомлела.

Перед ней возвышался не просто замок. Это была настоящая крепость из тёмного, почти чёрного камня, с высокими остроконечными башнями, упирающимися в серое, затянутое облаками небо. По двору сновали люди в грубых одеждах, словно сошедших со страниц учебника по Средневековью. Воздух вибрировал от гула голосов, скрипа телег, ржания лошадей.

Но это было ещё полбеды.

Рядом с обычными лошадьми, запряжёнными в телеги, стояли... другие. Одна — крупнее, с переливчатой сизой чешуёй вместо шерсти на крупе и тонким дымком, выходящим из ноздрей. Другая — с неестественно умными, почти человеческими глазами, слишком проницательными и печальными для животного. Магия. Здесь была настоящая магия.

— Кончай пялиться, дурья башка! — гаркнула Бригга и больно толкнула её в спину по направлению к большому деревянному зданию, откуда доносилось дружное ржание и терпкий, знакомый запах навоза. — Харлон тебя уже заждался! И чтоб к вечеру всё блестело, или останешься без ужина! И не вздумай подходить к господам! Твоё место — в навозе!