Зверодоктор для драконьей гордыни

Глава 6. Первый пациент

Прошло несколько дней, слившихся в одно серое, изматывающее полотнище. Каждое утро начиналось одинаково — с ледяной воды в тазу, скудного завтрака, принесенного молчаливой служанкой, и тяжкого ожидания. Утро началось с резкого стука в дверь. В комнату вошла та самая Ильва с невозмутимым лицом. За ней шла другая женщина — высокая, худая, с острыми чертами лица и вечно поджатыми тонкими губами. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Лизе с таким плохо скрытым презрением, что по коже пробежали мурашки.

— Это Ингрит, старшая горничная, — отрекомендовала Ильва. — Она покажет тебе твои обязанности. Слушайся её беспрекословно.

Ингрит молча кивнула, её взгляд выражал полное отсутствие энтузиазма от этой миссии.

— Марш, — бросила она коротко и развернулась, даже не проверив, идёт ли Лиза за ней.

Она шла за Ингрит по бесконечным коридорам, и с каждым шагом чувство унижения росло. Она, Лиза, лучший выпускник своего курса, девушка, спасшая не одну жизнь, теперь была всего лишь прислугой, которую ведут, как скотину на поводке.

Ингрит повела её не в светлые залы, а вниз, в подвальные помещения. Воздух стал ещё холоднее и насыщеннее запахами — теперь к сену и животным добавились ароматы кислого молока, квашеной капусты и влажной земли. Они вошли в просторное помещение с длинными столами — в прачечную. Гора грязного белья возвышалась почти до потолка.

— Вот твоё место, — Ингрит указала на деревянный чан с мыльной водой и стопку грубого полотна. — К вечеру всё должно быть выстирано и развешано. И смотри, чтобы не осталось ни пятнышка. Мастер Фаррик не терпит грязи.

Произнеся это, она удалилась, оставив Лизу одну в компании с мыльной пеной и тяжёлым, мокрым бельём.

Лиза осталась стоять посреди парадного безумия. Воздух был густым и влажным, пахнущим щелоком и потом. Горы простыней, рубах, портов и скатертей казались ей неприступными вершинами, покорить которые невозможно.

Сердце сжалось от обиды и гнева.

Меня, дипломированного врача, поставили стирать портки!

Она механически принялась за работу, движения её были медленными и неуклюжими. Грубая ткань больно била по рукам, мыльная вода разъедала и без того повреждённую кожу. Каждое движение давалось с трудом, но она стирала, сжимая зубы, пытаясь заглушить внутренний голос, который твердил о бессмысленности этого занятия.

Мыслями она была там, наверху, в грифонарии.

Как там Буря? Не натёрла ли она себе спину в полёте? А тот гнедой Рорка? Он приземлился чуть жестковато… Наверное, сейчас маг Фаррик колдует над ними со своими зельями. А что, если он сделает только хуже?

Её размышления прервал тихий, жалобный писк. Сначала Лиза подумала, что показалось. Но писк повторился, настойчивый и полный боли. Он доносился из-за сложенных в углу пустых мешков. Звук был таким жалким и одиноким, что сердце её сжалось. Это был крик о помощи, который она, как врач, не могла проигнорировать.

Отбросив тряпку, она осторожно подошла и раздвинула мешки. За ними, прижавшись к холодной стене, сидел маленький щенок. Вернее, это был щенок лишь отдалённо — помесь дворняги с чем-то, что имело короткие крылышки за спиной и слишком умные, почти человеческие глаза. Одна из его задних лапок была неестественно вывернута и опухла. Он жалобно скулил, пытаясь дотянуться до больного места.

«Вывих», — моментально поставила диагноз Лиза. Без помощи он бы никогда не смог нормально ходить.

Она огляделась. Никого. Ингрит исчезла. Сердце заколотилось. Она не могла оставить его. Перед ней был пациент. И неважно, что он был покрыт пылью и пахнет подвалом, а не лечебницей. Его боль была реальной.

«Не трогай его! — зазвенел в голове испуганный испуганный голосок. — Он запретил! Он ведь запретил! Он нас убьёт за это, ты не понимаешь? Он дракон! Он сожжёт нас за непослушание!»

Голос оригинальной Эларии был полон такого животного ужаса, что у Лизы похолодели пальцы. Но она смотрела на скулящего от боли щенка. Её собственный страх перед Каэланом боролся с профессиональным долгом. И долг победил.

«Я не могу не помочь. Молчи», — мысленно, но твёрдо ответила она этому голосу и сделала шаг вперёд.

— Тише, малыш, тише, — прошептала она, медленно приближаясь.

Щенок отполз назад, зарычав, но в его глазах был скорее страх, чем злоба. И тут сработал её дар. Не по её воле. Волна боли, страха и одиночества ударила ей в голову, ослепив на мгновение. Она непроизвольно вздрогнула. Это было куда острее, чем с грифоном Когтем. Маленькое существо так отчаянно нуждалось в помощи.

— Всё хорошо, — мысленно послала она ему, стараясь наполнить «посыл» спокойствием и уверенностью. — Я помогу. Доверься мне.

Она осторожно протянула руку, позволяя щенку обнюхать пальцы. Тот замолк, рычание стихло. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно пытаясь понять. Затем слабо лизнул её палец.

Этого было достаточно. Лиза, оглянувшись на дверь, быстрыми, точными движениями — движениями профессионала, который делал это сотни раз, — взяла его лапку. Щенок взвизгнул, но не вырвался. Одно точное, уверенное движение — и кость встала на место с тихим щелчком.

В этот миг по всему телу щенка прошла дрожь облегчения. Он замолк, удивлённо глядя на свою лапку, словно не веря, что боль ушла. А затем снова лизнул ей руку, на этот раз с явной благодарностью. Лиза не могла сдержать улыбки.

Это мгновение, этот крошечный триумф стоил любого риска.

В этот самый момент за её спиной раздался ледяной, раскатистый гневом голос:

— Кто разрешил тебе прикасаться к моим животным?!

Лиза вздрогнула и резко обернулась, всё ещё держа на коленях спасённого щенка. В дверном проёме, заслоняя собой весь свет, стоял лорд Каэлан. Его лицо было искажено яростью, но его острый взгляд на долю секунды скользнул с её испуганного лица на лапку щенка, уже лежавшую в правильном положении, и брови его дёрнулись от беглого, но безошибочного узнавания верного движения. Затем гнев вернулся, удвоенной силой.