Зверодоктор для драконьей гордыни

Глава 10. По воле дракона

Три дня. Семьдесят два часа Лиза отдавала все силы Когтю. Новый статус смотрительницы грифона открыл перед ней скромные, но достойные покои в северном крыле и новое платье из мягкой шерсти — не подарок, а рабочая форма. Жест был сухим и практичным, как и всё у лорда Каэлана.

Но мир вокруг не смягчился. Он стал враждебнее. Взгляды в грифонарии делились на насмешливые и откровенно злые. Ингрит, получившая публичный щелчок, не язвила — её чёрные глаза сверкали выверенной, ледяной ненавистью. Даже воздух Цитадели, пропитанный чужой магией, давил тяжелее.

Лиза чувствовала это нутром, но гнала страх. У неё была цель. Она заметила: даже в теплые дни каменный пол в клетке оставался ледяным, вытягивая из ослабленного зверя силы. Родилась идея — утеплить лежбище толстым слоем сухой соломы. С этой идеей она пришла к магу Фаррику. Старик встретил предложение высокомерным хмыканьем. «Солома? Не хлев же для скотины. Мои заклятья тепла достаточны». Но Лиза видела — его чары были слабы, не заботились о комфорте, лишь кое-как поддерживали жизнь. Недостаточно. Она не спорила. Она действовала. Уговорила помощников-конюхов, уже слышавших о её умении, принести охапки чистейшей соломы. Сама, не щадя сил, таскала тяжёлые связки, укладывая их в тёплом углу клетки, создавая мягкое гнездо. Игнорировала насмешки.

А тем временем за ней следили. С самого утра, из тени верхней галереи, за ней наблюдал сам лорд Каэлан. Его тянуло сюда против воли, необъяснимое любопытство гнало прочь от бумаг и советов.

И его дракон, вечный соратник, стал его личным мучителем.

Опять она тут, — пророкотал в его сознании низкий, недовольный рык. - Возится, как муравей. А ты стоишь и смотришь. «Она выполняет условия. Доказывает пользу», — мысленно, сквозь зубы, парировал Каэлан. Пользу? — дракон фыркнул. — Она плетёт им сети из воздуха, а ты строишь из себя глыбу. Она помогает. А ты? Лишь приказываешь и ждёшь. «Она — бастард! — мысленно взорвался Каэлан, впиваясь пальцами в каменную балюстраду. — Плод предательства! Её существование — насмешка над законом!» Ненависть к бастардам была вбита в него с детства.

Взгляни на нее! — властно прервал дракон. Похожа ли она на хаос?

И Каэлан смотрел. Видел, как она, хрупкая, тащит охапку, вдвое больше её самой. Видел, как она, потная, с размазанной по щеке землёй, говорила что-то Когтю тихим голосом. Его привычная ненависть давала трещину, уступая место чему-то более опасному.

Её решимость восхищала. Её упрямая, лишённая грации ловкость заставляла взгляд задерживаться. А когда она, смахнув со лба прядь волос, поднимала глаза, и он видел в них сосредоточенность и доброту… что-то сжималось у него внутри. Древнее и могущественное, что он отказывался признавать.

Вдруг его зоркий взгляд, привыкший замечать малейшую деталь, уловил нечто на полу клетки. Крошечные осколки, неестественно блестевшие рядом с соломой. Будто их специально рассыпали там, где она должна была наступить.

Ловушка! — взревел дракон, и его ярость была столь стремительна, что Каэлан едва не вскрикнул. Её хотят поранить!

В тот же миг Лиза, закончив работу, сделала шаг назад. Её каблук соскользнул с камня. Она пошатнулась, наступая прямо на острые осколки.

Но падения не последовало.

Он рванулся с места раньше, чем осознал. Со скоростью, доступной лишь ему, он оказался рядом, подхватывая её. Импульс был сильным. Он не удержал равновесия и плавно, смягчая удар, рухнул вместе с ней на упругую солому.

Они замерли. Время остановилось.

Он лежал рядом, его тело — в сантиметре от её хрупких плеч. Одна рука лежала у неё на спине, другая — под затылком, защищая от стеблей. Его лицо было так близко, что он видел каждую родинку на её щеке. Её дыхание, частое от испуга, смешивалось с его.

Метка на его запястье вспыхнула ослепительным жаром. И его дракон взревел — не яростью, а торжествующим, possessive ревом. СВОЯ! — пронеслось в его сознании, и это была уже не его мысль. Не отпускать. Прижать. Защитить. Она пахла не страхом, а солнцем, травой и чем-то неуловимо-сладким, что сводило с ума.

Отпусти! — приказал себе Каэлан, но его рука не слушалась, лишь сильнее прижимала её, чувствуя под тканью хрупкость костей, учащённый стук сердца.

Лиза захлопала глазами. Её изумрудные глаза, полные смятения, встретились с его взглядом. И в них он увидел то же ошеломлённое узнавание.

Внезапно рядом раздалось громкое, довольное сопение. Коготь лениво протянул голову и тычнулся тёплым носом сначала в щёку Лизы, потом — в рукав Каэлана.

Заклятье рухнуло. Каэлан отпрянул, как от ожога, поднялся на ноги. Его лицо было ледяной маской, но скулы пылали.

— Он… доволен? — голос прозвучал хрипло, с непривычной надтреснутостью.

— Ему… тепло, — прошептала Лиза, всё ещё чувствуя на спине жар его ладони. — Завтра. Отчет, — бросил он через плечо и зашагал прочь, словно спасаясь бегством от собственной сути.

---

Следующее утро Лиза встретила в состоянии, граничащем с помешательством. Она тщетно пыталась пригладить непослушные пряди и придать лицу деловое выражение. Внутри всё переворачивалось от воспоминаний. О его руках. О его лице так близко…

«Он просто не дал тебе упасть, — урезонивала она себя. — Из практичности». «Практичности? — ехидно отозвался в голове испуганный голосок, но теперь приглушённо. — Он лежал с тобой на соломе! Смотрел так… Я бы умерла от страха!» «А мы ничего, — мысленно оборвала его Лиза. — Мы сделали свою работу».