Зверополис. Несгибаемые

Пролог

Боль. Только боль. Ничего, кроме боли. Целое море боли.
      Боль в спине, в груди, в плечах, в ногах… боль была везде, медленно растекалась по телу, словно густой вязкий сироп. Вливалась неудержимо в каждую кость, в каждый сустав, в каждую конечность.
      Он безвольно лежал, уткнувшись широкой мордой в мокрый песок, а позади него с недовольным шипением набегали морские волны. Они и выбросили на берег измученное тело, они и щекотали его ноги, лентами зудящего холода дотягиваясь почти до колен.
      Он попытался вдохнуть, но даже небольшое усилие отдалось сильной болью в груди. Массивная прежде грудная клетка вмиг показалась странно маленькой, ограниченной. Из горла вырвался сдавленный кашель, и ощущение огня в груди усилилось. Стоило лишь чуть упереться дрожащими копытами во влажный песок и приподнять голову, как он со стоном обвалился обратно. Внутрь словно воткнулся раскалённый прут — воткнулся и провернулся два-три раза. Несколько минут зверь не мог пошевелиться из-за нахлынувшей на него очередной жаркой волны боли. Казалось, что всё тело, до клеточки, протестовало против любых движений, даже самых маленьких… даже мысль вызывала режущую боль. Из груди надрывно полз протяжный хриплый стон, и он как можно медленнее прислонился правой стороной морды к песку. Она горела, словно в огне.
      Огонь…
      Он помнил только огонь. Огонь, бросившийся ему навстречу и сметший его прочь, с твёрдой палубы корабля, словно лапа — мусор со стола.
      Вместе с болью вернулась память. В голове проносились размытые разрозненные образы. Сначала — заключённый в объятия буйвол, его весёлый смех. Старый склад… нож, зажатый в его копыте… ощущение крови, заливающей кулак. Потом погоня, выстрелы… и снова кровь на копытах… Он вновь обнимал брата, но уже умирающего…
      «Нет… — пронеслось в голове. — Брат…»
      Имя брата, пронёсшееся после вспышкой в памяти, пробудило и множество остальных воспоминаний. Сплетаясь в разноцветный вихрь, они кружились внутри головы и понемногу возвращали ясность сознания вместе с силами. Несмотря на ставшую совсем скверной боль, буйвол поднялся на четвереньки и чуть не вскрикнул.
      — Да твою же мать! — яростно выругался он от боли и сплюнул на песок.
      В слабом свете луны он увидел поблёскивающее маленькое пятно, темневшее на песке. Проведя языком по нёбу и по зубам, он обнаружил беспорядок — двух зубов не хватало. А боль продолжала играть с ним, как кровожадный маньяк со своей жертвой перед тем, как её убить, — продолжала неистово мучить. Он потерял счёт времени, лишь осознавал, что со всех сторон его окружает тьма. Только на небе светила бледная луна и искрились бессчётные звёзды.
      Пострадавший поднял голову и всмотрелся во мрак. Сфокусировавшись на большой чёрной массе, он через несколько секунд различил кромку несмело подступившего к морю леса. Надсадно хрипя и ругаясь сквозь зубы, буйвол медленно пополз на четвереньках к деревьям. Он боролся с болью, нарастающей тошнотой… и яростью, смешанной с диким желанием убить. Для него это было вершиной справедливости, здравой причиной возмездия. Он дополз до ближайшего дерева и судорожно вздохнул. В тот же момент желудок рванулся к горлу, и зверь скрючился у дерева. Его почти с минуту выворачивало, жар крови приливал к морде так яростно, что давил на глаза. Выжимаемые слёзы словно резали обожжённую морду.
      Когда желудок опустел, зверь обхватил копытами дерево и медленно, дюйм за дюймом, встал наконец на ноги, потом уткнулся головой в ствол. Левый рог скребнул по коре. Не отпуская дерево, буйвол чувствовал нарастающий прилив сил. Он теперь окончательно осознал, где он находится. Знал, куда теперь надо идти.
      Первые шаги дались нелегко, ноги, словно разъезжаясь и подкашиваясь, беспорядочно и путано ступали, мощное тело вихлялось из стороны в сторону. Он отталкивался от деревьев, продолжая упорно идти вперёд, но сила тяжести играла с ним, как ребёнок с кубиком — тянула назад, толкала вперёд, пихала то вправо, то влево.
      Наконец лес расступился, и перед взором буйвола оказалась небольшая автозаправка. Кто-то решил в поздний час заправиться — рядом с машиной стоял пожилой леопард и терпеливо ждал, пока бензобак наполнится топливом. За окном заправки, выходящим на улицу, мирно тосковала кассирша-лама, перекатывая жвачку.
      Леопард извлёк заправочный пистолет и вернул на место. За это время тяжело дышащий буйвол успел подойти к машине.
      — Место есть? — хрипло вырвалось у него.
      Увидев подошедшего, леопард вначале оторопел, затем отступил на несколько шагов. Лапы его мелко задрожали.
      — Да стой ты, — рыкнул буйвол. — Подвезти можешь?
      — Д-да… — пролепетал упавшим голосом леопард. — К-куда вас, сэр? В больницу?
      — На хер мне твоя больница! — буркнул раненый, затем сел назад, не дожидаясь приглашения. — Домой вези!
      — Но вам лучше…
      — Домой, пятнистый старый пень! Оглох, что ли? — рявкнул буйвол.
      Леопард повиновался. Что-то тихо бормоча себе под нос, он сел на место водителя, захлопнул дверцу. Через минуту автомобиль бойко ехал по ночному шоссе, и водитель спросил у своего нежеланного пассажира адрес. Назвав место назначения, буйвол заметил, как мелко дрожат лапы леопарда, а сам он вжал в плечи голову, процедил:
      — Не дрожи, а то обосрёшься ещё!
      Леопард открыл пасть, чтобы что-то сказать, но, бросив взгляд в зеркало заднего вида, промолчал. Видно было, что случайный пассажир ему очень не по душе. Сам пассажир чуть слышно ругался — он потерял оружие во время взрыва. И в голове мелькали мысли о том, что делать с леопардом. Он каждые пять секунд смотрит на него через зеркало, боится до дрожи в коленках, наверняка соображает, как поступить. Вдруг он знает обо всём случившемся и теперь везёт совсем не туда. Хотя кто знает, может, страх лишил его способности соображать? Ну да ладно, с этим он справится.
      Через четверть часа впереди замаячила неширокая улочка, заставленная однотипными небольшими домиками. И один из них был буйволу очень знаком, уже много лет. Ткнув леопарда в спину, он велел ему подъехать к самому крайнему домику.
      — Заезжай за дом, там чёрный ход, — напутствовал пассажир.
      Леопард покорно выполнил приказ. Когда автомобиль остановился, его владелец включил в салоне свет и явно намеревался ещё что-то спросить. Но опоздал. Мощные лапы буйвола обхватили сзади его шею, голова леопарда вжалась затылком в потрёпанный подголовник. Сам леопард захрипел, брызгая слюной и поджимая ноги. Выпущенными когтями впился в предплечья буйвола, пытаясь ослабить хватку. Но силы того хватило, чтобы в два счёта сломать старому и уже не столь сильному зверю шею. Резкое движение, приглушённый хруст — и голова леопарда повисла под неестественным углом. Пятнистые лапы странно удлинились, и гибкое и грациозное тело обмякло на сиденье, а через пару секунд с тихим шорохом обвалилось на бок, головой на соседнее сиденье.
      Буйвол схватил за ухо голову мёртвого леопарда и повернул к себе. Окинув быстрым взглядом искажённую предсмертной мукой морду леопарда, на текущую из пасти слюну, вновь почувствовал, как острыми лезвиями проходит по обожжённой морде боль. «Почём я знаю, что ты после этого не помчался бы в полицию, старик?» — пронеслось у него в голове. В тёмном меху на предплечьях виднелись несколько кровоточащих проколов от когтей.
      Убийца осторожно выбрался из машины, оставив в ней труп и не забыв выключить свет. Крадучись подошёл к двери дома, оглядываясь на каждом шагу. Но вокруг не было ни души, никто и не подозревал, что в этот дом он когда-то может вернуться. Теперь надо было оповестить о своём приходе, пусть и позднем. Он надеялся, что дела шли по плану.
      Нехитрая комбинация стуков в дверь только всколыхнула воздух и тут же затихла, и дверь распахнулась тут же, будто его ждали.
      — Убери фонарь! — рыкнул буйвол, заметив во мраке движение. Массивная фигура, держащая фонарик, отступила внутрь дома, и буйвол вошёл внутрь. Чиркнула зажигалка, язычок пламени озарил тёмную медвежью морду.
      — Тебя где носило? — хриплым шёпотом спросил медведь. — От тебя половина осталась!
      — Не твоё дело, — отрубил буйвол. — Она здесь?
      — Ну и брыкалась же, стерва! — со злобным восхищением высказал медведь. — Научил, видать, муж приёмам! Пришлось вколоть ей транквилизатор, но и тут…
      — Вас точно никто не видел? — прервал разглагольствования приятеля буйвол.
      — Не ссы, спокойно, — без эмоций отреагировал медведь. — Она в подвале.
      — Веди, — сощурившись, велел буйвол.
      Дверь в подвал распахнулась, встретив двух зверей неприветливым запахом сырости и плесени. Медведь, не дожидаясь распоряжений своего рогатого (точнее, однорогого) босса, включил фонарик. Луч света устремился по прямой в мрачные недра подвала, выхватив из тьмы широкие деревянные ступеньки. Они тихо поскрипывали под весом спускающихся мощных зверей. Кто знает, когда в последний раз хозяин дома был здесь и спускался вниз…
      Свет метнулся в сторону и озарил кое-что, отличающее этот подвал от десятков и сотен других в этом городке. Вернее, кое-кого. Возле стены стоял большой стул, к которому была крепко привязана бесчувственная буйволица. Голова её безвольно свисала на грудь, серая морда её была замотана скотчем.
      — Если кто-то из них объявится… — начал буйвол, потом осёкся и заговорил снова: — Будь на связи. Оружие есть?
      — Ты сам сказал в доме поискать, — фыркнул медведь. — У твоего брата целый арсенал здесь!
      Буйвол сжал кулаки — его состояние ухудшалось с момента поездки с леопардом. Но причиной этому были не только последствия взрыва. Глаза постоянно слезились, слюна быстро наполняла пасть, голова тряслась, а самого зверя трясло в ознобе. Рыкнув, буйвол повернулся к подельнику:
      — Достал, нет?
      Медведь кивнул и ткнул в потолок подвала. Не говоря ни слова, буйвол метнулся наверх, чуть не споткнувшись о ступеньку. Наверху чуть не столкнулся с ещё одним приятелем — молодым львом. Тот недовольно прошипел:
      — Ты удержаться опять не мог? Недостаточно трупов было?
      Отпихнув льва, буйвол рванулся в гостиную. То, что ему было нужно, ожидало на столе — пакетик с порошком, жгут и шприц.