Звезда, что не заходит над Канадой

17

Посреди прекрасного сладкого сна в сознание Лесли ворвался непонятный звук, заставивший ее проснуться. Это было что-то напоминающее заунывный вой; звук доносился с улицы. 
  Не имея ни малейшего понятия о том, что же это могло быть, Лесли, тем не менее, зажгла свечу и высунулась в окно. Она не только не чувствовала страха, она даже испытывала что-то вроде удовольствия. Ведь от этого так веяло приключениями!
  Комната Лесли находилась на первом этаже, так что она могла высунуться наполовину, не боясь упасть. Тщетно она светила свечой и оглядывалась; никого и ничего не было ни видно, ни слышно. Лесли собиралась уже закрыть окно, как вдруг из темноты прямо на нее уставились два желтых глаза. Она подумала было, что это хищник, и хотела позвать на помощь, но из мрака выплыла смуглая рука и закрыла ей рот.  Следом за рукой появилось размалеванное краснокожее лицо, и индеец прошептал на чистом английском:
-Ничего не бойся. Я не причиню тебе вреда.
  Не будучи от природы слишком пугливой, Лесли вполне овладела собой после этих слов и отказалась от намерения кричать. Она даже сама удивилась, откуда взялось такое доверие к индейцу, представителю расы краснокожих, отобравшей у нее все. 
-Ты кто?- спросила она, опустив свечу так, чтобы он мог видеть ее, а она его.
-Тахутаке, вождь племени могавков, самого великого племени Союза Пяти Племен.
-Так значит, ты ирокез?- удивилась Лесли.-Но как... Тебе нельзя здесь быть! Здесь повсюду гуроны, тебя схватят, тебя убьют!
-Шшш,- прошептал ирокез, приложив палец к губам.-Уже схватили. Эти грязные собаки, позор индейской расы, на заре казнят меня, и я не донесу важного сообщения своему народу. Будь проклят тот час, когда я стал вождем! Из-за меня погибнет мой народ...
  Лесли показалось, что глаза Тахутаке при этих словах увлажнились слезами. 
-А что это были за звуки? Это был ты?
-Я пел свою предсмертную песню. По крайней мере, я сохраню свою воинскую честь.
  Лесли содрогнулась. Несколько секунд она смотрела на это грозное лицо, искаженное гримасой страдания. В ней боролись отвращение и сострадание, мужество и страх.
  Наконец она спросила:
-У тебя там семья?
-Жена и две маленьких дочки,- приглушенным голосом ответил ирокез. На сей раз уж точно несколько слезинок скатилось по его щекам. Внезапно он сжал руки Лесли и заговорил:
-Послушай, ты ведь англичанка. Англичанин и ирокез- как братья. Помоги мне, молю тебя! Помоги, и я до самой смерти буду верен тебе! Помоги, и во всех ирокезских жилищах тебя примут, как королеву!
  Руки его дрожали, в глазах горела отчаянная мольба. Лесли в нерешительности застыла и не могла выговорить и слова. С одной стороны на нее наплывали воспоминания о перекошенном лице жестокого индейца, который поджигает ее дом, а с другой- маленькие индеанки, протягивающие к ней свои руки. Снова прочувствовала она всей душой боль от потери семьи, боль жестокую и невыносимую, и поняла, что не пожелала бы такого и самому злейшему из своих врагов. Тяжело вздохнув, она выпрыгнула из окна, захватив свечу. Очутившись перед индейцем, она твердым голосом спросила:
-Что я должна сделать?