Звезда, что не заходит над Канадой

24

Предсказание драгун, конечно же, не сбылось, ведь Натаниэль был дворянином и не мог быть повешен. Его, и вместе с ним Лесли, перевезли в Квебек, дабы они предстали перед судом. 
  В Квебеке они недели две ожидали суда. В сырой, темной и холодной темнице, в полном одиночестве. Лишь изредка заглядывал тюремщик, принося еду и воду. Лесли не плакала, потому как не хотела выказывать перед тюремщиком свою слабость. Она была как пойманная тигрица, которую связали и заточили в клетку, но она все равно рычит, из последних сил пытаясь перегрызть железные прутья. Девушка попробовала даже объявить голодовку, но на третий день не выдержала и съела все до последней крошки прямо на глазах у тюремщика, презрительно усмехавшегося. Долго потом она корила себя за эту слабость. 
 Натаниэль, мысля здраво, понимал, что скорее всего ему больше никогда не увидеть солнца и ясного неба. Он не жалел уже своей жизни, но каждый день молился о том, чтобы только любимая его осталась жива. И так же само, в другой камере, в другом конце темного подземелья, молилась Лесли, не жалея боле своей жизни.
  Наконец губернатор Новой Франции, с коим мы уже знакомы, вспомнил об изменниках и назначил судебное заседание на 26 мая 1794 года.
  Губернатор де Фронтенак находился в очень дурном расположении духа. Он одновременно был зол на наглого юнца, осмелившегося нарушить его приказ, и понимал, что без войск де Буавита Квебеку конец. Именно по этой, второй причине, утром 25 мая он пришел к Натаниэлю. 
  Увидав вместо знакомого ему богатого и именитого графа де Буавита жалкого оборванца, Фронтенак испытал нечто вроде сожаления. Он понял, что так нельзя, что он поступает плохо, отдавая приказы об арестах, о казнях. Он понимал, что очень часто зазря губит людей. Но разве он это делал? Разве от него это зависело? Разве не было бы этого, если бы не было его? Он ли на самом деле виноват? 
  Нет, не он. Виноват был порядок. Порядок, установленный людьми, который, тем не менее, был могущественнее их. Слабые телом и душой люди со временем потеряли контроль над ним, и вот уже не человечество контролирует порядок, а порядок контролирует человечество, а люди приносят ему все новые и новые жертвы. И чтобы разорвать этот замкнутый круг, нужен был человек с невероятной силой духа, не способный подчиняться.
  Зайдя в сырую камеру, где стены были скользкие и холодные, а с потолка изредка падали тяжелые капли воды, наполняя ужасающую тишину еще более ужасающим звуком одиночества и безысходности, губернатор потерял последнее свое мужество. Его проняла с ног до головы мысль, что от него уже ничего не зависит, что он загнан в угол и выхода нет. От этой мысли его бросило в дрожь. Квебек и сама Канада должны были погибнуть... Холодная капля упала Фронтенаку за шиворот, и он съежился. Единственным выходом, который губернатор видел, было отпустить графа де Буавита на свободу, чтобы тот повел свои войска против врага. Но сделай он так, и порядок придавит его. Порядок безжалостен. Отпустив графа, Фронтенак рисковал сам оказаться в этой камере... Поэтому, когда Натаниэль поднял на него свое худое и бледное, словно у мертвеца, лицо, губернатор смог лишь выдавить из себя: 
-Что мне делать?
 Он полностью положился на Натаниэля, больше уже ни на что, казалось, не рассчитывая. Он понимал, что один граф знает, что делать, и доверился ему, как ребенок отцу. Он доверил судьбу своей родины изменнику этой самой родины, и тем не менее понимал, что не могло быть ничего умнее и правильнее этого. 
  Натаниэль задумался. Прошло не меньше двадцати минут, у губернатора затекли ноги, как наконец он встал, залязгав цепью, подошел вплотную к Фронтенаку и сказал:
-Я знаю, что делать. Отпустите Лесли. 
  Губернатор недоуменно поднял брови. 
-Отпустить эту девчонку? Но чем она поможет нам, эта жалкая англичанка?
  В глазах Натаниэля вспыхнула ярость, но он сумел сдержать себя. Приблизив свое лицо почти вплотную к лицу Фронтенака, он процедил сквозь зубы:
-Хотите вы спасти Канаду или нет?
  Тот кивнул.
-Тогда отпустите Лесли и приведите ее ко мне.
  Фронтенак, не отвечая, опять кивнул, отстпанился от Буавита и вышел.
  На следубщий день Лесли, переодетая из оборванного платья в новое, розовое с обтрепанным бантиками, стояла перед камерой Натаниэля.