Звезда и цербер: Юджин

Глава 1.

В тесном пространстве репетиционного зала, зажатом между зеркальными стенами и гудящими кондиционерами, стоял аромат угасающей жизни. Это был коктейль из застоявшегося пота, дешевого антисептика и выдохов, в которых не осталось и следа съеденной пищи — лишь кислый привкус желудочного сока и мятных леденцов, которыми купировали голодную тошноту.
Юджин существовал в состоянии хрустальной легкости. Голод перестал быть мукой; он превратился в разреженный воздух, в котором тело, лишенное жира и мышц, обретало пугающую маневренность. Его ребра, обтянутые тонкой, почти пергаментной кожей, напоминали клавиши ксилофона. Каждый вдох был коротким, осторожным, словно он боялся расплескать ту драгоценную пустоту, что скопилась у него под сердцем. Это была красота анатомического атласа: чистая, функциональная и совершенно мертвая.
Рядом, в таких же пропотевших майках, двигались остальные трое. Группа Bloom. В глазах фанатов они были богами, сотканными из лунного света и обещаний вечной любви. Но здесь, в клетке из зеркал, они были лишь биологическим материалом, доведенным до изнеможения.
— Эй, Юджин, — подал голос Кай, чей таз выпирал из-под штанов острыми углами. — Если ты еще похудеешь, мы сможем использовать тебя вместо микрофонной стойки.
Раздался сорванный, сухой смех. Это был юмор висельников, лишенный тепла. Годы воздержания и запрета на любую близость превратили их либидо в нечто уродливое и подспудное. Сексуальная энергия, которую они так щедро расплескивали со сцены, внутри коллектива гнила и превращалась в вульгарность.
Лиам, самый старший, с синяками под глазами, которые уже не скрывал никакой консилер, резко хлопнул Юджина по заду. Звук получился сухим, как удар ладони по сухому дереву.
— Гляньте, у него там совсем ничего не осталось. Даже ухватиться не за что. Как ты будешь крутить бедрами перед этими малолетками? Им нужно мясо, а не твои мослы.
— Заткнись, — беззлобно отозвался Юджин. Его голос звучал так, будто шел из глубокого колодца.
Они повалились на пол — четверо изможденных парней, чья близость была вынужденной и душной. Они знали запахи друг друга, тембры храпа и циклы рвоты после переедания. В этом не было братства, лишь общая камера. Они обменивались сальными шутками о фанатках, называя их «дойными коровами» или «мясом в юбках», вымещая на невидимых девушках обиду за собственное кастрированное существование. Это было гадко — слушать, как эти «ангелы» с обложек обсуждают, что бы они сделали с толпой, если бы их тела не принадлежали Контракту.
Но вот зажегся красный индикатор над дверью. Сигнал.
В одну секунду Юджин преобразился. Это было подобно тому, как мертвую лягушку бьют разрядом тока. Пустота в его желудке мгновенно заполнилась фальшивым восторгом. Он выпрямился, и его истощенное лицо, мгновение назад напоминавшее череп, озарилось той самой кроткой, нежной улыбкой, за которую миллионы были готовы отдать последние деньги.
Он посмотрел в зеркало. Там стоял Юджин из Bloom — сияющий, целомудренный, пахнущий пудрой и мечтами. Настоящий же Юджин, тот, что мечтал лишь о том, чтобы его кости наконец перестали тереться друг о друга при каждом шаге, спрятался глубоко внутри, в той темной щели, где еще ныли не зажившие шрамы на запястьях.
За дверью послышались тяжелые шаги. Группа выстроилась в идеальную линию.