Звезда любви

Глава 10

Умолкли последние аккорды вальса, а Мишель всё продолжал удерживать руку Полины в своей ладони, не отрывая взгляда от серо-голубых печальных глаз. Очнувшись, он с сожалением выпустил её пальчики и проводил девушку к Лукомскому и Докки, но не ушёл, а встал подле прелестной барышни, разрываясь между желанием остаться в её обществе и необходимостью вернуться домой, чтобы известить Павла в то, что стало ему известно из уст mademoiselle Кошелевой.

- Идите же, ваше сиятельство, - шепнула Полина, прячась за раскрытым веером. – Времени упущено довольно. Как бы поздно не оказалось.

Долгий взгляд, коим они обменялись, был красноречивей всех слов.

- Только следуя воле обстоятельств, - тихо ответил Михаил, - я покидаю вас нынче. Но в другой раз, сударыня, вам не удастся так легко избавиться от моего общества!

Полина едва заметно улыбнулась. Внимание сильного, уверенного в себе мужчины было бальзамом для израненного сердца. Она безошибочно угадала его интерес к своей персоне, но более всего дивилась именно тому, что сей интерес не оставил равнодушной её саму, пускай даже князь и не сыпал комплиментами, как большинство светских знакомых, добивающихся её внимания. Рядом с ним она вновь ощутила себя живой, словно оттаяла какая-то часть души, скованная холодом, и от того словно крылья выросли за спиной. Там, где ещё недавно гнездились лишь боль и отчаянье, вдруг затеплилась надежда, крохотный огонёк, тёплая искра чувства. «Я ещё буду счастливой, обязательно буду!» - обещала самой себе Полина, провожая глазами высокую фигуру Горчакова.

Мишель спешил. Едва добравшись до дому, он тотчас направился в спальню, предоставленную в распоряжение Шеховского. Поль спал сном праведника, но Горчаков, особо не церемонясь, просто встряхнул его за плечо.

- Какого чёрта?! – подскочил Шеховской, но увидев приятеля, успокоился. – Который час? – бросил он, всматриваясь в лицо Горчакова в призрачном свете единственной свечи.

- Два часа пополуночи, - отозвался Мишель. – Прости, но вести таковы, что не терпят отлагательства. У Вильегорских я виделся с Полин.

Павел тяжело вздохнул. Упоминание сестры Жюли вновь растравило душу, напомнило о собственной глупости и себялюбии. «Не самые приятные воспоминанья», - вздохнул он и вопросительно посмотрел на Горчакова, ожидая продолжения. В конце концов, ведь не о Полин же он пришёл говорить, ворвавшись к нему в опочивальню среди ночи?

Полина Львовна, - иронично улыбнулся Мишель, - просила передать тебе дословно: Ежели в тебе осталась хотя бы капля порядочности, и тебе не безразлична судьба Жюли, то ты должен спешить. Неделю назад Кошелев увёз сестру в Кузьминки. Зазноба твоя, оказывается, сговорена с соседом Кошелевых, бароном Бонсдорфом.

- Слышал о нём, - нахмурился Павел, запуская пальцы в густые кудри. – Как ты сказал? Неделя минула?! Матерь божья, это ж времени сколько потеряно! - прошептал он потрясённо.

- Потому я и не стал дожидаться. Собирайся-ка ты наутро в Ильинское, - похлопал его по плечу Горчаков. – Сергей Львович на долгих поехал. Ежели на почтовых вслед пуститься, нагнать не нагонишь, но всё ж до венчания должен успеть, не сразу же в церковь они поедут? О деньгах не тревожься! - уже стоя на пороге, добавил Михаил.

***

Проснувшись, Жюли сползла с постели и босиком прошла к зашторенному окну. Отодвинув портьеру, она замерла в каком-то странном оцепенении. Три дня минуло с тех, пор как она вернулась в Кузьминки. Парк вкруг усадьбы, наливавшийся великолепием красок осени, когда она уезжала из дому, уже успел растерять весь свой яркий убор, и ныне выглядел голым и унылым. Девушка не замечала того, что дрова в печи давно прогорели, и прохлада окутала комнаты, а ледяной пол холодил босые ступни, - внутри у неё было также холодно и пусто, как в парке за окном.

Ей почему-то казалось, что день этот будет непременно серым и унылым, что природа будет скорбеть вместе с ней, но, вопреки её ожиданиям, восток занялся нежным румянцем рассвета, предвещая ясный солнечный день. Горестно вздохнув, она выпустила бархат портьеры из своих пальцев и бросила быстрый взгляд на подвенечное платье, заботливо разложенное руками Пелагеи на спинке кресла. Платье было изумительным: поверх белоснежного атласа надевался чехол из газа, вышитый по подолу искусными руками неведомой ей мастерицы. По дороге домой они заезжали в Москву, и брат уплатил за подвенечный наряд двойную цену, перекупив заказ у модистки. Предназначалось оно другой юной барышне, но не было вовремя оплачено, чем и воспользовался Серж. Фата из французского кружева, которое ей отдала Полин перед отъездом, была столь же тонкая и воздушная, что походила на морозный узор на стекле. Но Жюли, глядя на эту красоту, с содроганием подумала о том, что настал тот злосчастный день, когда она должна будет, покорившись воле брата, встать в храме подле барона и произнести обеты и клятвы, которые навечно свяжут её с ненавистным ей человеком. Вчера, когда барон приезжал к ним в имение, чтобы вручить ей свадебный подарок - белую шаль из тонкой шерсти, дабы она могла прикрыть свои почти обнажённые платьем плечи, - Юленька предприняла отчаянную попытку поговорить с ним начистоту. Она взывала к его разуму и сердцу, говорила, что их совместная жизнь не будет счастливой, потому как не испытывает она к нему никаких тёплых чувств, но Александр Алексеевич, не дослушав, резко оборвал её:

- Глупости! Любовь не главное в браке, - глубокомысленно заметил он, - куда важнее, чтобы супруга питала уважение к своему мужу и во всём придерживалась его мнения.