Звезда любви

Глава 23

После встречи с вдовой радужное настроение померкло, дивное майское утро растеряло всю свою прелесть, не радовала молодая зелень полей. Вернувшись из короткой поездки, Анна прошла в столовую, где Василий Андреевич заканчивал поздний завтрак.

- Доброе утро, папенька, - прикоснулась она губами к сухой гладковыбритой щеке.

- Что-то нынче не в духе, Аннушка, - заметил граф, - Не заладилось чего?

- Пустяки, папенька. Был приказчик от Сухомлинского, осмотрел последнюю партию кож и остался вполне доволен, обещал рассчитаться на будущей неделе. На мельнице жернов заменили, мост через Илистую починили. Виделась с Александрой Платоновной поутру, она шлёт вам свои приветы и обещала заехать в гости.

- Хорошо, - кивнул головой Закревский. – Совсем я тебя замучил со своими делами.

- Что вы! – улыбнулась Анна. – Всё лучше, чем от безделья маяться.

Выпив чаю, Анна поднялась в детскую. Ники недавно проснулся и был бодр и весел. Сидя в кроватке, малыш с упоением перебирал серебряные погремушки. Мальчик радостно улыбнулся матери, и Анна, не сдержав ответной улыбки, взяла сына на руки. Любуясь сынишкой, молодая мать прошлась по комнате. Шаловливые ручки тотчас потянулись к брошке, которой была заколота косынка, прикрывавшая декольте прелестного утреннего платья.

- Что-то ты смурная нынче, - заметила Агата.

- Грех на душу взяла, - ответила Анна. – Встретила графиню Левашову и сказала, что отец Николки погиб. А может, и в самом деле так оно и есть, - грустно продолжила она. – Сил нет больше думать о том: жив ли он? Кто он? Почему я оказалась одна на берегу залива?

Вздохнув, она передала мальчика с рук на руки Агате.

- Чем больше думаю о том, тем страшнее узнать правду? А вдруг именно его отец пытался избавиться от меня? - вздрогнула она.

- Вот же ж змеюка подколодная, - пробормотала себе под нос Агата.

- Кто? – удивлённо распахнула глаза Анна.

- Да вдова енеральская. Это ж её длинный язык треплет что попало.

- Да Бог с ней, - отмахнулась Аннет. – Не её в том вина, что я ни имени своего настоящего вспомнить не могу, ни имени отца ребёнка не знаю, а ведь почитай год уж прошёл.

- Жив батько-то Николкин, жив, - вздохнула старая нянька.

- Откуда тебе знать о том? – вскинулась Анна. – Ежели знаешь что, то говори!

- Не ведомо мне о том, кто он, - прошелестела Агата под сердитым взглядом барышни, - вот только сердцем чую, свидитесь вы ещё с ним. Дай Бог, чтобы не пожалела ты о том.

- Вот и я того боюсь… - тихо произнесла Анна.

Несмотря на то, что с утра до ночи Аннет крутилась как белка в колесе, душа маялась и ныла от постылого одиночества. Оставаясь ночью наедине с собой, она ждала и боялась снов, в которых видела его. И пусть лица ей узреть не дано было, но сердце колотилось как сумасшедшее, когда она просыпалась вся покрытая липкой испариной и с мокрыми от слёз щеками. Тоска невыносимой тяжестью тянула её в омут душевных мук, ни просвету, ни проблеска. «Господи! За что мне это всё?!» – исступлённо рыдала в подушку Анна и ждала, сама не зная чего. Но приходило утро, начинался новый день, полный забот и забывались на время, отступали ночные страхи и душевные терзания.

К концу июня у Ники прорезался первый зуб. Анна не спала всю ночь. Николка то и дело просыпался, начинал капризничать и плакать. Невозможно было унять этот плач, после полуночи поднялся жар, и, сходя с ума от беспокойства, Аннет носила его на руках, каждые четверть часа, касаясь губами пылающего лба младенца. Ворча Агата забрала у неё мальчишку.

- Что ты маешься, что изводишь себя, - отчитала она молодую мать. – Покричит и перестанет. Не иначе зубок режется.

Права оказалась старая нянька. Уже под вечер следующего дня, Аня заметила блеснувший на розовой десне белый зубок.

***

Павел вернулся в Иркутск к концу августа. Обратная дорога была куда легче, чем его путь в Петропавловск по Охотскому тракту. Остановился он вновь в доме генерал-губернатора. Увидев его Муравьёв, не смог сдержать возгласа удивления при взгляде на лицо князя. Поль криво усмехнулся, и, отвечая на невысказанный вопрос, вытащил из кармана охотничьей куртки медвежий коготь на кожаном шнурке, что торжественно вручил ему Буотур, прощаясь с ним в Петропавловске.

- Вот, напоминание о собственной глупости, - спокойно произнёс он.

- Бог мой, да вы счастливец, Павел Николаевич, - поражённо произнёс Николай Николаевич, - выжить после нападения медведя.

- Моя заслуга не велика, - пожал плечами Шеховской, - если бы не проводник-якут…

- Потом, потом, - опомнился Муравьёв, - сначала отдых, ужин, а потом вы нам всем расскажете.

Князя проводили в его комнату и оставили одного, предварительно поинтересовавшись, не нужно ли ему ещё чего-нибудь. Прохор засуетился вокруг, помогая снимать пропылённую одежду.

- Я сам, - раздражённо отозвался Павел. – Воды принеси умыться с дороги и приготовь рубашку и сюртук на вечер.