Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

1 глава «Где я?»

Больно!

Это последнее, что я помню. Ведь тело мое пробили кинжалом. Сталь, холодившая внутренности, раздробила ребро, осколок которого пронзил легкое. С каждым вздохом, жить оставалось все меньше. Кровь багровым пятном растекалась на ткани рубашки. Немели кончики пальцев. Сердце замедляло свой ритм.

А душа, она трепыхалась внутри, заходилась истошным воем и готова была подобно волку выть на полную луну, ведь кинжал принадлежал лучшему другу, названому брату, с которым мы делили все на двоих. Да только титул «Меча правосудия» и почести бравого рыцаря солнца оказались важнее.

— Грха! — вырвалось из глотки с жутким скрежетом и жаром во всем теле.

Не в моем теле! В этом я уверен. Ведь свое тело я знаю. Его совершенствованием я занимался долгие семьсот лет. Каждый энергетический поток, каждое созвездие меридиан, каждый всполох огня души, и самое главное киноварное поле, сосредоточенное в районе солнечного сплетения. Оно и распределяет энергию по потокам, созвездиям меридиан, делая меня мной, а не кем-то другим.

Что со мной? Где я?

Хотелось задать этот вопрос, но сил не было. Никаких. Ни физических, ни ментальных. Все смешалось, перед глазами мелькало. В ушах отражались эхом чьи-то слова. То они сопровождались теплыми, заботливыми касаниями к голове, рукам. То наоборот сочились ненавистью и ядом. Грубыми движениями, сдавленными касаниями к запястью и удивленными высказываниями, что «Бледная моль» еще не сдохла, а трепыхается.

— Оморо ино этьтэ… (Милый мой ребенок…) — уловил я фразу в этом бреду. Остальное было трудно разобрать, так как горячка и пронзающий тело озноб скручивали тело. Затуманивали разум. Но я уверен, говорили на эльфийском. Фраза знакомая, но далекая.

— Мурту уто хатэ! (Сдохни поскорее!)

Эта фраза мне тоже знакома. И тоже на эльфийском. Значит, в этой жизни я рожден в эльфийской семье. Странно. Но таков выбор судьбы. А с ней не спорят. Принимают решение как данное. И мне по ее воле «повезло». Ну, да, куда же мне, главному злодею войны «Звезд и созвездий», без трудностей? Никуда. Вот и принимаем то, что имеем.

Эльфы!

На моей памяти эльфийских родов четыре: ночные, светлые, стихийные и драгоценные. Были еще темные, но их уничтожением активно занимались на протяжении сотен лет, еще до того, как я полетел со скалы с кинжалом в груди от названного брата. Что с темными эльфами сейчас — я без понятия. Как и с темными в принципе. Не до этого сейчас. Горячка того гляди, вновь захватит мое и так страдающее тело, погрузит разум в нескончаемый поток хаотичных видений, бреда и речи. Мольба, стоны и стенания в мокрой от пота постели, не есть состояние для выяснения: Где я? И что со мной?

— Позже… — говорю, едва шевеля губами, но вместо слов слышу лишь надрывный шепот пересохшего горла, охрипшего от жара. Рука тянется к лицу, чтобы скинуть прилипшую прядь волос. Далее к ушам, кончик которых заострен и вытянут. — Все-таки эльф, — и удостоверившись в видовой принадлежности, подцепил прядь волос, рассматривая ее в тонких пальцах. — Как есть бледная поганка, а не лунный эльф, — подтверждаю слова родни, которая ждет и никак не дождется моего издоха.

Лунный эльф, на моей памяти — это изящный, как статуэтка юноша или дева. Кожа их светлая, почти белая, как фарфор. Волосы — лунная россыпь с исками стали. Голос — чистейший горный ручей. Но то, что я видел своим замутненным от горячки взглядом, ни разу не походило на те рассказы о созданиях, поющих голосами прекрасных птиц.

— О Великая Путница! — обращаюсь к госпоже Судьбе, смотря в потолок своей комнаты, — Смешная шутка! — Говорю, обессилено опуская руку на грудь, закрывая глаза, чтобы темнота приняла меня в свои объятия. В ушах гудит, виски нещадно сдавливает, словно от стального обруча, а глаза жжет. Кажется, что еще немного, и они вытекут алыми слезами по бледным, впалым щекам. Чтобы хоть немного прийти в себя, проваливаюсь в сон.

***

Пришел в себя я более-менее через неделю. С помощью нянюшки Аморы, кормилицы во младенчестве, а ныне гувернантки, познавал окружение и мир, в котором проснулся. Переродился, если быть точнее. Шутка Судьбы закинула меня в тело немощного, слабого, больного и никому ненужного мальчика. А тому, непонятно за какие прегрешения, посчастливилось родиться в семье рубиновых эльфов. Властных засранцев, не считающихся ни с чьим мнением кроме своего. Ну, и с мнением Старейшин (Старейшина — это сильнейший и влиятельнейший представитель старшего народа), так как каждый из оставшейся семерки по силе и влиянию не уступает рубиновому.

— Ихрат атэрт! (Темное наречие. Не эльфийское)

Выругнулся я, когда все-таки добрался до архива. Точнее, тетушка Амора принесла мне плоский предмет, зовущийся планшетом. А там, с помощью «Поиска», нашлась вся необходимая мне информации. Никакого архива с такой штукой не требуется. Но ей сначала нужно научиться пользоваться. С помощью тетушки я ее постигал. Она улыбалась, недоумевала, но помогала. И просила не сидеть долго. Глаза, даже эльфийские, перенапрягаются. Пообещал, а сам уткнулся в экран.

Невероятно!

С моей смерти прошло почти два тысячелетия! И зачем, зачем, спрашивается, Судьба вернула мою душу на этот бренный мир? С какой целью? Увы, она не ответит. А мне придется разбираться. Как и с тем, что натворил Тьен. Ведь тот роковой удар, забравший мою жизнь, подтолкнул влиятельных мира сего к переменам. Грандиозным и масштабным.

— Тебя, Рыцарь Правосудия, нет давно, а поступок живет в веках и тысячелетиях! — усмехнулся, листая тонны исторической литературы, хранимой на просторах всемирной паутины. Слова такие никак не хотели укладываться в моем понимании. Отрицание — вот стадия, в которой я находился, используя технологию.

Но, благодаря этому чуду техники, я смог узнать о времени, в котором оказался. Совет старейшин, каким был, таким и остался. Изменился разве что состав. Старейшины моего времени отошли в мир иной, или на покой, отдав свой пост достойному заместителю. А так, все те же четыре семьи эльфов и четыре семьи драконов.