Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

16 глава «Подарок»

Терсел

Обычный рабочий день. Ничего выдающегося. Пара мелких воришек-карманников, решивших поживиться за счет туристов, трое подростков-хулиганов, рисующих граффити в неположенных местах. И один пожилой, когда-то интеллигентный мужчина, скатившийся в алкогольную бездну. Вещал мне о временах репрессий, о годах революции, да и так, о исторических моментах.

— Ростислав Добролюбович, — обращаюсь я к интеллигенту, — ни вам, младшему, рассказывать мне, старшему, о прошлых годах и о том, что там было, — на этих словах заправил за заостренное ухо черную прядь, — я там был и все видел воочию!

— Ик! — только и смог выдавить из себя интеллигент.

Я же, записав все его показания, взяв объяснительную в письменном виде, хотел пойти на обед, как почувствовал магию. Принадлежала она Силю. Его серебряных бабочек с другими не спутаю. Лунные помощницы, по воле парня, перенесли ко мне в отдел юношу. Нелицеприятного на вид. Помятого, выпившего, грязного и развязного, ругающегося матом на все отделение. Он проклинал и покрывал половыми мужскими органами одно пацана с зонтиком и веером.

— Силь, ты в своем репертуаре, — улыбнулся и подошел к задержанному, уже заключенному в камеру. Проще говоря в обезьянник. — Имя, год рождения и адрес регистрации! — требовал, смотря на гопника. Тот, цедя сквозь зубы, назвал все, а дежурный записал. Слово в слово. — Что натворил, парнишка? За что старший на тебя бабочек натравил? — но не успел тот и слова сказать, как в камере, в вихре серебряно-лунного марева, оказываются еще несколько представителей подъездного хулиганства. — О, как! — значит, группа хулиганов. — Спасибо тебе, Силь! Вот удружил! — ворчал я на друга.

Одиночка — это минут на десять, пятнадцать. Бумаги на него заполнить, показания взять, как и признание, пальчики снять, в базу ввести, пометку о повтором хулиганстве добавить. Ведь он не просто так в россыпи бабочек ко мне переместился. Без необходимости Силь магию не применяет. Только защищаясь. Так что за парнем грешок. Но статья административного нарушения у гопника индивидуального характера — за хулиганство.

А тут их компания. Значит, минимум на два часа застряну. Ведь то, что нужно было сделать с одним, нужно сделать с компанией. И это уже другая статья, групповое правонарушение. С умыслом и применением физической силы. «Розочка» из бутылки в руке одного из задержанных тому доказательство. Поэтому, ругаясь на друга, но одновременно благодаря, группа оказалась весьма красочной на преступления мелкого характера, написал Силю:

«Без меня торт не есть!» — и заталкивая голод в глубины желудка, пошел работать. Потом с него за «Подарок» спрошу. Лично.

***

Как и думал, работа, подкинутая Силем, задержала меня на целых три часа. К тому времени, страдающий от нехватки еды желудок поскуливал, а вот кишечник того гляди готов был намотаться на позвоночник и посасывать спинной мозг. Но я наконец-то со всем разобрался. Всех хулиганов в базу внес, по пятнадцать суток им выписал, а интеллигента отпустил. Не дело ему в компании гопников сидеть. Но вынес предупреждение, еще раз поймают за распитием алкоголя в общественном месте, не посмотрят на аристократический род за его спиной и посадят в каталажку наравне с остальными.

— Премного благодарен, сударь! — и откланялся.

Я же шел домой. К сыну и Силю. Этот эльф, бабочку ему в желудок, ждал меня и проводил время с сыном. Развлекал Хью иллюзиями и сказками, как и обещал. Миону же отпустил домой. Ей к экзамену готовиться надо. Она — будущий воспитатель. А пока только студентка третьего курса. Практику проходит.

— Я дома!

И ко мне тут же бежит довольный сын, со счастливой улыбкой и радостью в глазах. Чуть медленнее, не спеша, выходит из комнаты и Силь. Улыбка не такая радостная, просто есть. Как и приветствие в глазах. А еще вина. Ведь он понял, после того сообщения, что задержал меня на работе. Да еще и обеда лишил. Повинился, как только Хью убежал играть. А я, махнув рукой, потребовал еды.

— Миона сварила полноценный обед, — и показал на стол, на котором меня ждал и суп, и салат, и второе, а также торт в честь 201 дня рождения лунного друга.

Не торопясь, уговаривая желудок, что все на столе мое, ел. Силь же, как и всегда, закинув ногу на ногу, смотря на Хью, мелкими глотками отпивал из чашки кофе. Взгляд его мне не нравился. Слишком тяжелый, чем-то отягощенный. Такое чувство, что его вот-вот из окна снимут, прицельным выстрелом между глаз. Вид его, словно он под карой небесной ходит. Пока не доем, не стану спрашивать. Да и он сейчас не со мной и Хью, а в своем мире разума. Ищет там ответ на терзающий вопрос. Как только тарелки опустели, а я унял свой голод, все-таки спросил:

— Что тебя тревожит, друг?

— Будущее, Тер. Мое будущее, — и пару раз моргнув, возвращаясь в мир реальный из мира астрального, добавил: — с легкой руки и впечатляющих связей старейшины Ваэтолиса и старшего звездочета Альхаириса, моя жизнь в ближайшее время может превратиться в ад!

— За какие такие грехи?

— Мои или их? — с сарказмом спросил лунный.

Иногда, крайне редко, мне кажется, что Сию не 200 лет, а гораздо, гораздо больше. Что он как тот же Альхаирис и Ваэтолис разменял второе тысячелетие. Глаза, порой я вижу в них Скорбь и Печаль. Тоску и Боль мира. А не невзгоды мальчика-эльфа, только-только ступившего на лунный путь. Но я откидывая в сторону все подозрения и предположения о перерождениях и переселении душ. Хотя, не исключаю. Я не знал его до той встречи в кафе. И не мне судить прежний он Силь, или нет. Он — мой друг. Это важнее.

— Думаю, грехи их связаны с твоим лунным родом и предками, — ведь не просто так лунные практически в одночасье оказались за гранью в объятиях Смерти. Кто-то или что-то этому поспособствовало. — Альхаирис и Ваэтолис, как подсказывает мне мое чутье копа, в этом непосредственно замешаны.