Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

23 глава «Ударить луной»

Силь

Раны от клинков Шахссара затягивались медленнее, чем я думал. На восстановление потребовалось не несколько дней, а почти неделя. Бедро уже почти зажило, тогда как бок, еще пронзало болью от неправильных и резких движений. До точек перед глазами. Легкие тоже забывали, как воздух качать. Их словно стальными цепями сковывали. Шахссар пару раз навещал меня, советовал не перенапрягаться, больше медитировать, читать и гулять на свежем воздухе. Я следовал и его инструкциям, и советам Тера.

Ночью, под лучами Многоликой госпожи, поглощая лунную энергию, поднимал уровень. Тогда как днем, читая и сокращая список дракона к прочтению, готовился к приближающимся экзаменам. Думал над темой диплома, о чем я буду вещать всем заслуженным и почтенным хранителям истории. Не забыл и о деле дедушки, из-за которого тот лишился жизни. С помощью нага и его связей узнал кое-что интересное. Но пока что, как писал Дашшарэн, это неточно. Нужно документальное подтверждение. Когда бумаги будут на руках, тогда и обвинять.

Я ждал и готовился к очередному привету или от старейшины Ваэтолиса, или от брата, так как наш с девой Утьен брачный договор ее отец, и старшие в семье пересмотрели, учли пожелания как самой Идриссы, так и ее сущности. Да и я пепельному роду как носитель наследия не подхожу. Слишком магия и сила моя своеобразная. И связей в высшем обществе у меня нет, как и перспективы быть старейшиной. Как у того же Ристарта.

Уверен, его уже обрадовали и поставили в известность, что сочетаться браком с пепельной наследницей будет он, а не я. Наша с Идриссой встреча состоялась недавно, но пепельные юристы работают очень оперативно. Так что это вопрос времени, когда братца поставят перед фактом скорой помолвки, а потом и вовсе женитьбы.

— Вот, зараза!

Выругнулся, так как продукты, принесенные Тером и Мионой, заканчивались, а это значит, что нужно выходить на улицу, в магазин. Мне не трудно, но сейчас день. До вечера еще далеко. Но есть хочется. У меня же, кроме пары пачек макарон, замороженного овощного набора и молока, плещущегося на донышке, ничего нет. Ни овощей свежих, ни молочки, ни фруктов, даже печенья и того нет. Так что, собравшись, перетянув бок, ногу, одевшись и раскрыв над головой зонт, шел в ближайший супермаркет. Благо он в соседнем дворе. Недалеко.

Список покупок был недлинный, состоял из девяти пунктов: молоко, творог, сыр двух видов, печенье, картофель, морковь, лук, капуста и яблоки. Рагу сделаю, а может, салат. Придумаю. Возможно, еще что-то придумаю. Пока не знаю. Шел с этой мыслью на кассу, а потом, с пакетами домой. Но за метров триста почувствовал знакомую энергию. Принадлежала она Ристарту.

— Братец, какая встреча!

Брат, несмотря на приветливый голос и улыбку находился в бешенстве. Руки его с силой сжимались в кулаки, зубы скрипели от гнева, а из глотки еще немного и рык вырвется. Его сила гравитации, которой владеют все рубиновые, была направлена на меня. Было ощущение, пока слабое, что меня, как муху к стеклу ладонью прижимали. Лишая возможности передвигаться. Еще немного и прижмут, раздавят.

— Что тебе надо, Ристарт?

Давление было хоть и ощутимым, неприятным, это да, но переживу. Брату я и того не показал. Он видел, что мне все равно, что его гравитация на меня вообще никак не действует. А вот мой бок, сковывающий движения… Убрав пакеты с покупками в лунное марево, спросил еще раз, что ему от меня надо. В этот раз Ристарт ответил:

— Стонать под пепельной драконницей, плакать и умолять, твой удел, моль, а не мой! — и усилил нажим гравитацией.

Под моими ногами, за пару мгновений, сформировалось рунное поле, которое сковывало движения и тянуло к земле, требовало поклон сильнейшему. Только оно должно было сковать, но не сковало и не подчинило, склонив. Да, снова неприятное чувство от его умения, но ничего такого выдающегося и критичного. Простое давление, от которого отмахнуться не составило особого труда.

— Это ее решение, — сказал братцу, призывая веер в руки, как и серебристых бабочек, — и не от меня зависел выбор ее спутника в вечность, — и тут не удержался, добавил: — дева Идрисса избрала будущего жениха по предпочтениям и общим увлечениям, — вот тут Ристарт взревел, словно с катушек слетел.

— Ах, ты, тварь блеклая!

В его руках парные изогнутые сабли, которые окутаны багровой энергией. Боевая стойка: корпус чуть вперед, полубоком, левая нога опорная, правая толковая, один клинок заведен за спину, другой лезвием к врагу. Взгляд полный гнева и желания меня порезать на кусочки. Он вмиг срывается с места, мчится на достойной мастера-фехтовальщика скорости, оставляя после себя лишь росчерк энергии. Видит меня покойником, но умирать и принимать участь быть располосованным я не собирался.

В моих руках веер. Не раскрывая его, обращаюсь к лунному источнику в сосредоточении киноварного поля. Клинки против брата применять считаю не целесообразным расточительством времени. Поэтому, как только лезвие клинка оказалось за шаг до шелка защитного балдахина, я призвал доступную мне технику ограничения. Под его ногами расцвел «Серебряный лотос». Движения его замедлились, энергия на клинках почти потухла.

— Что ты? Как ты?

Не понимал брат, почему я, находясь всего лишь на ступени единения меридиан смог подавить технику уровня второй звезды земного уровня. Но это не все сюрпризы для братца на сегодня. Смотря в его полные гнева и ненависти глаза, улыбаюсь и обращаюсь к еще одной технике бабушки Мильсиль, мной так любимой и простой в исполнении, но трудной в концентрации. Только перед этим, подойдя ближе, коснувшись веером клинка, спросил:

— Скажи, братец, а тебя когда-нибудь били луной?

Я намеревался вдавить братца полноликой Госпожой в гладь застывшей воды, ворваться в его море разума. А уже в реале, когда ментальное пространство будет в моей власти, а Ристарт по-прежнему останется скованным «Лотосом», отправить его к отцу с приветом и просьбой провести воспитательную беседу. Не успел он и слова сказать, как я, раскрыв веер, очертив круг, обратился к ней, «Дрожащей луне».