Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

25 глава «Принесенные извинения»

***

Новая должность и место работы обязывали Гольдориса Снежного (Снежный — это что-то вроде фамилии. Как Лильсиль Лунный, или Ваэтолис Рубиновый. Клан — ледяной, род снежный) оставаться на работе допоздна, даже несмотря на то, что его дома ждал сын. С ним, в течение дня, он часто связывался и по видеосвязи, и звоня, спрашивая как провел время, нашел ли себе друзей во дворе, что покушал, чем занимался. Гольдорис знал, что виноват перед ребенком, который только-только встал на путь взросления и самостоятельности, но ничего поделать не мог.

Как специалист по энергетическим источникам питания башен северной провинции, Гольдорис был рекомендован, а после командирован в звездную столицу и прикреплен к главному звездочету Альхаирису. И вот, уже третью неделю, не покладая рук, ледяной разбирает записи и папки с отчетами, оставленные младшими сотрудниками и предшественником.

— Это последняя папка на сегодня, — тяжело выдохнув, сказал Гольдорис, вбивая данные, — и домой! — в такт этому в животе от голода заурчало.

Давно, с завтрака, приготовленного сыном, решившего стать поваром он ничего не ел, только пил. Горячий чай, кофе, какой-то кислый, но тонизирующий морс. Но не ел. А очень хотелось. Только, вопреки желаниям, времени на обед не было, а с собой эльф ничего не взял. Некогда было.

— Завал от предшественника разгребаете, Гольдорис-эхса? — прервал мысли настойчивый визитер, даже не удосужившийся постучать. — Похвально-похвально, эхса, — сказал незваный гость.

Не прося разрешения, он прошел в кабинет, как к себе домой и опустился в кресло, стоящее напротив Гольдориса. Закинув ногу на ногу, чуть облокотившись на спинку, Альхаирис-эхса взглядом, словно сверху вниз, показывал ледяному ту самую разницу в положениях между ними. Только не скалился в открытую, а скрывал за лицемерной похвалой и поддержкой. Гольдорису, в данный момент, было плевать на Альхаириса и его желание показать, кто тут начальник. Главное — это сделать дело и к сыну вернуться, а звездный глава пусть зубоскалит, раз этого желает его Эго. Но в своем кабинете, а не здесь.

— Прошу меня не беспокоить, эхса, — и всем видом, тоном, не удостоив даже взглядом, дал понять звездочету, что все попытки его достать или чем-то задеть бесполезны. Что мериться словарными запасами и мастерством плетения словесных кружев ему не интересно. Как сейчас, так и потом. Дело, ради которого его командировали, гораздо важнее. А еще сын, ждущий его дома.

— Спокойного вечера, эхса, — с улыбкой пожелал Альхаирис, покидая кабинет и Гольдориса.

Ледяной, как только дверь за звездным закрылась, выдохнул. Ибо раздражает его этот эльф. Так и хочется в снегу утопить или в лед заковать. Но он его начальник, по крайней мере, на ближайшее время. А вот когда контракт закончится, можно будет призвать силу и лицезреть закованного в лед Альхаириса, усыпанного снежными шапками. С этими мыслями и предвкушением расправы, Гольдорис закончил работу на сегодня. Собрался и вышел, перед этим вызвав такси.

Душа его была спокойна, сердце билось размеренно и неторопливо. «К сыну!» — только эти мысли и никакие больше не беспокоили. Даже вездесущий и высокомерный Альхаирис и его взгляд остались там, в кабинете. К сыну он шел отрешенный от работы, забот башни и вопросов, терзавших разум. Только семья, забота и любовь. Так было в северной провинции, так будет и здесь.

Покинув такси, расплатившись, Гольдорис шел домой, поднимался в квартиру. На последнем лестничном проеме почувствовал запах еды. Вкусной и еще теплой. Готовил точно сын, больше некому. Поднявшись, открыв дверь, тихо и не шумя, Гольдорис зашел, но увидел чужака. Первой реакцией стал гнев, поднявшийся из глотки рыком. Сын. Где он? Что с ним? Вот что волновало отца.

— Кто ты? Где Людорис? — рычал Гольдорис, останавливая желание вспороть ледяными лезвиями глотку этому паршивцу.

— Я Лильсиль, а Людорис спит, — пояснил незнакомец, а следом ответил на повисший в воздухе вопрос, какого хрена он тут делает. Оказалось, просто помог мальчику. Вот и все. И продукты купить, и ужин приготовить. А потом уточнил, чтобы у Гольдриса от сердца отлегло: — клятву «не вредить» я принес.

На этих словах юноша призвал серебряно-лазурный веер. Взяв в руки пакет со своими продуктами, взмахнув, окутал себя маревом энергии и рассыпался в стайке серебристых бабочек, оставляя о себе на память только кеды у порога. Но и они, через пару мгновений вернулись к хозяину. А Гольдорис, смотря на эту завораживающую магию, вслух произнес только:

— Лунный…

Встретить эльфов из этого рода на данном веку несоразмерная роскошь. Так как практически вымер вид. От когда-то могущественного рода осталось от силы десятка два представителей, разбросанных по миру. Ведут затворнический образ жизни, словно отшельники. Не принимают приглашения высокопоставленной знати, не участвуют в турнирах молодых мастеров. Скрываются и переезжают, если их нашли и раскрыли.

— Странно все это, — вслух рассуждает Гольдорис, все еще видя перед глазами лунного юношу, спокойно и без опаски живущего в столице.

Но лунные эльфы не его проблема. Ими он не интересуется. Для него они всего лишь часть истории. Да и слишком они эфемерны, как утренний туман или мираж в пустыне. Тронешь, рассыплются своими серебристыми искрами. Все такие, даже юноша Лильсиль, который помог сыну. Как только почувствовал угрозу со стороны ледяного, рассыпался стайкой бабочек.

— Нужно найти лунного и извиниться, поблагодарить за помощь и ужин, — решил Гольдорис, смотря на спящего сына.

Силь

Как оказалось, ледяной появился в столице не просто так, а был командирован из северной провинции, поставлен на место дедушки Риля мастером по источникам башен. Уже третью неделю Гольдрис разгребает завал, который скопился за все то время, что должность пустует. А сын, хоть и самостоятельный, в этом я убедился, представлен сам себе. Сам дома порядок наводи, сам за продуктами ходит, сам готовит. Увы, но положиться Гольдорису здесь не на кого.