Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

40 глава «Помолвка. 2 часть»

Предупреждение: использована ненормативная лексика

Гольдорис

Когда Силь вышел в одежде, которую ему дала Идрриса, я замер. Подобная реакция была не только у меня, но и у всех собравшихся в зале гостей. Особенно у отца Лильсиля. Я знал, что у пепельных драконов свое понятие вкуса, но не думал что оно настолько специфическое.

Не отнять, Силь выглядел эффектно, я даже замер на несколько секунд, забыв как дышать, но вот каково ему в этом костюме, представить не могу. Как и отвести взгляд от спадающих по спине волос, распущенных по просьбе драконницы. И от белоснежного воротника-жабо, в котором поблескивали украшения, свисающие с кожаного ошейника.

Силь, под взгляды и шепотки гостей, метая в сторону Идррисы испепеляющие молнии, прошел к небольшой сцене, где его ждал музыкальный инструмент и все необходимые дополнения. Сев на резной стул, поставив перед собой ноты, взял смычок. Между ног установил виолончель.

— Не знал, что Учитель на музыкальных инструментах играть умеет, — удивился сын, предлагая подойти ближе.

Не отказал в просьбе, стал продвигаться, при этом не отводя от эльфа взгляд. Тот, заливаясь краской, закрыв глаза, усмиряя дыхание, зажал одной рукой, тонкими гибкими пальцами нужные струны, второй со смычком прикоснулся к струнам, и полилась мелодия. Мне незнакомая, но тронувшая сердце.

Все с замиранием и восхищением, смотрели на Лильсиля, слушая мелодию, думая и представляя каждый свое. Я отстранялся от видений, просто слушал. Держа сына за плечо, не отводил взгляда от смычка, двигающегося по струнам, подмечая каждое движение, каждый взмах руки, каждое передвижение по грифу. Силь был собран, полностью погружен в мелодию, отдался ей, пропуская через себя. Тонкие белые брови сдвинуты к переносице, губы с силой сжаты, а веки дрожат.

— Лильсиль-эхса воистину достойный сын рубинового дома, — слышал я разговоры гостей, когда мелодия стала стихать и сходить на нет.

Приглашенные на пир покидали выстроенные Силем мирки уединения, возвращаясь в реальность. На их губах улыбка, в глазах благодарность. Не у всех, но у многих. Тех, кто был хмур и холоден, даже упоминать не нужно. Они, как преклонного возраста леди у подъезда на скамье, смотрят на всех скептическим и неприветливым взглядом, обсуждая сугубо своей компанией, шепотом, почти по-змеиному шипя.

Как только музыкальная пауза подошла к концу, Силь покинул зал и вернулся уже в одежде, в которой пришел. Найдя нас с Орисом, не обращая внимания на взгляды и улыбки гостей, был только с нами. Сын сыпал комплиментами и делился эмоциями от сыгранного произведения, тогда как я просто был рядом.

— Учитель, а меня научите играть? — спросил Орис, получая от Силя очередную улыбку и слова «посмотрим».

— Учитель? Неожиданно, — послышался за нашими спинами голос, принадлежащий самому гадкому и мерзкому эльфу из всех, с кем я когда-либо общался. — Не думал, что у вас, Лильсиль-эхса, появится ученик, с вашим-то уровнем развития внутренней энергии, — насмехался звездный, — да еще из ледяного рода!

Мне не нравился тон, в котором он это сказал, выводил из себя взгляд, с которым он на сына посмотрел, и тема, которую поднял. Альхаирис завуалировано оскорблял Силя, говория, что тот ничтожество, ничего из себя не представляет, а раз он такой, таким же будет и мой сын. Не собираясь прощать подобных речей в адрес близким, выйдя вперед, загородив и Ориса, и Силя, смотря в темные глаза звездного эльфа, предупредил:

— Еще слово о Людорисе или Лильсиле, Альхаирис-эхса, и вы станете ледяным изваянием этого вечера, — показывая всю серьезность своих слов.

На руках, от кончиков пальцев до запястий проявлялся родовой узор. Температура от высвобожденной силы стала падать. От дыхания рядом стоящих появлялись облачка пара. Хотел обратиться к одной из родовых техник, заковать ей звездного в лед, как со стороны гостей вышел глава семьи Утьен.

— Гольдорис-эхса, отпустите гнев, — попросил он, опуская руку на мое плечо. С улыбкой и бесами в глазах: — только почтенного Альхаириса-эхса в замороженном виде нам не хватало, — и чуть склонившись, только для меня одного, — если бы не помолвка Исы, я бы и слова не сказал. Потом, Снежный, — и посмотрел на сына и Силя, обращаясь к лунному: — Благодарю, Лильсиль-эхса, что приняли руку дружбы от Исы. Это честь, быть рядом с вами.

— Как и для меня, Утьен-эхса, — ответил лунный, склоняясь в уважительном поклоне. На губах его всего на мгновение появилась теплая улыбка. Тут явно не только дружба. Что-то еще. Но не чувства, это точно…

— Си-и-иль! Вот ты где! — протянула появившаяся драконница, обнимая лунного за плечи со спины, целомудренно целуя его в острый кончик уха, чем вызывала шок у всех гостей, но не у своего отца и Силя. Тот, хоть и залился краской смущения, ничего Идррисе поперек не сказал, но аккуратно, взяв ее за руку, развернул к себе, спрашивая зачем она его искала. Та, явно на хмеле, ответила: — церемо-о-ония, — сказала она, растягивая гласную, — ты — мой свидетель, — и словно упрекая, ткнула коготком ему в грудь, уточняя: — или забыл?

— Как тут забудешь? — проворчал он, ведя девушку к алтарю, к старейшинам. Те были готовы провести помолвочный ритуал, ждали только невесту и ее свидетеля.

Идрриса, идя под руку с Силем, сияла счастьем, радовалась и смеялась, тогда как ее жених стоял ни жив ни мертв, словно приговоренный к смертной казни. Но когда увидел, кто идет подле его будущей жены, взревел диким зверем. Глаза его до этого казавшиеся мертвыми и пустыми, налились кровью, а радужки багровым сиянием. Руки с силой сжались, а внутренняя энергия всколыхнулась. Выступив вперед, не сдерживая гнев, смотря на Идррису и Силя, рубиновый взревел:

— Так вот кто все это подстроил?! — и пошел в сторону Силя, призывая технику притяжения. Но лунный призвал из пространственного кармана в руки веер, одолженный у Ориса, а следом и бабочек, одна из которых опустилась на подставленный палец. Смотря на нее, а не на брата, Силь сказал: