Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

41 глава «Якорь разума и души»

Силь

Ассальгар вызвал меня на дружеский спарринг, а я не отказался. И не потому, что хотелось эту язву чешуйчатую по полу раскатать, нет. Мне нужно показать Орису, как сражаться всего лишь веером, не раскрывая его, и не применяя техник высокого уровня, как базовыми умениями и плетениями вывести оппонента из кокона спокойствия и заставить действовать так, как надо тебе, а не ему. К тому же, не помешало бы и гостей развлечь и отвлечь оттого, что с братом произошло.

— Веер? — удивился Ассальгар, принимая атакующую стойку, готовясь плести узоры техники, — может, ты его хотя бы раскроешь, Лильсиль-се? — предлагает мне дракон, но я отказываюсь, говоря:

— Сложенного хватит, — и уже Орису: — смотри, — и пока дракон взывал к техникам начального уровня, я, сложенным веером, плел сразу два узора, похожих друг на друга, только отзеркаленных, предназначенных для противоположных целей.

Один — техника замедления противника, второй — техника ускорения, направленная на меня. И как раз, к тому моменту, как Ассальгар закончил плести узор, призывая танцующие подле него язычки пепельного пламени, я сплел два. Рванув вперед, обращаясь к лунному источнику в сосредоточении киноварного поля, призвал два десятка бабочек. Серебряные помощницы, кружащие около Ассальгара, отвлекали его, уничтожая огонь, при этом не давали возобновить технику, тогда как я, оказавшись рядом и коснувшись груди дракона сложенным веером, произнес:

— Туше, Ассальгар-се! — и улыбнулся. Услышал аплодисменты от ученика и удовлетворенный фырк от Шахссара. Идрриса же фыркала совсем по другому поводу. Ее недовольство было направлено на брата, который вспылил:

— Раунд за тобой, Лильсиль-се, — и широкая улыбка, полный бесов взгляд, наводили меня на мысль, что он задумал что-то в пепельном духе. — Кольцо огня! — произнес он название техники, которая активировалась под моими ногами. Пламя обжигало, приносило боль, но по сравнению с лучами солнца, это ерунда. — Столп пламени! — приказал Ассальгар бегающему по кругу огню, который, по мановению его руки и щелчку пальцев вспыхнуло и накрыло меня с головой, уносясь вверх, под потолок зала.

— Интересная техника, — отметил я, смотря на ученика и Дора, застывшего в панике. Но у меня есть высокоуровневая защита, — Серебрянокрылый Щит, — произнес, как только сплел узор защитной техники. Теперь пламя меня точно не достанет, даже жар не почувствую.

— Щит не поможет, Силь-се, — обратился ко мне дракон панибратски. Улыбка, все такая же, приторно-сладкая, а взгляд — наточенное лезвие, готовое вот-вот пронзить мою грудную клетку. — Как ни старайся, но ты проиграл, — и, коснувшись груди, сосредоточения внутренней энергии, сказал: — Многоликая Госпожа не защитит теб, не в этот раз, — и снова усмехнулся Ассальгар, говоря: — «Оковы души», — связывая мою и свою душу.

Вот оно что!

Не знал, что пепельные драконы — мастера техник подчинения души. Точнее знал, в прошлом, в мое бытие Рыцарем Скорби водились мастера подобных способностей, но их свои же сажали под замок, награждали ограничителями, не давая в полной мере развивать внутреннюю энергию. Хм, много же с того времени изменилось, раз мальчишка, всего трех сотен лет от роду, не скрывается и использует душевные техники в открытую.

— Бесполезно, — улыбка и взмах веера, очерчивающий круг.

Благо, я от глаз зрителей скрыт его столпом огня, и никто не увидит то, что я против него использую. «Падающую Луну» я применять не стану, Ассальгар и так разумом нестабильный, раз техники души практикует, поэтому использую другую технику, но тоже врывающуюся в ментальное пространство. Обратившись к клятве Рыцаря, данной Звезде-покровителю, сплетал узор под своими и его ногами:

— Осколки пустоты! — произнес я, разбивая водную гладь в осколки.

— Что это? — не понимает дракон.

На него, под разными углами и ракурсами смотрят его отражения. Улыбка и бесы в глазах такие же, и все ему что-то шепчут. Одновременно. Шепот постепенно усиливается, врывается в разум и становится навязчивой идеей. Но их много. Разум Ассальгара напрягается. Еще немного, и он не выдержит.

— Прекр-р-р-ратите шипеть! — рычит дракон, падая на колени. И уже смотря на меня, все с такой же бесноватой улыбкой и слезами на глазах, молит: — Заткнитесь уже! Хватит!

— Хм, — вот и все, что я ответил, отзывая технику «Осколков», покидая стоп пепельного пламени, проходя через него без травм и ожогов, ведь Щит все еще защищает меня. Подходя к Ассальгару, уже не используя техник, опустил руку на его плечо. Наклонившись, шепотом сказал: — Еще одна попытка применить против меня техники души, и то, что ты испытал, покажется цветочками.

— Гад, — сказал пепельный, и тут посмотрел на меня с благодарностью и счастьем. С застывшими слезами в серо-зеленых глазах, с улыбкой, обнажающей драконий прикус, — это было незабываемо, Силь-се, — а потом ошарашил: — Господин моего разума, владыка моей души!

— Чур меня, — отмахнулся я от его слов, как от проказы, подходя к Орису и Дору.

Дор улыбался, поздравлял меня с тем, что я не раскрыл свой уровень. А Орис ликовал и пересказывал наш с драконом бой по ролям. Идрисса сказала «Так ему и надо», а вот Шахссар напрягся. Глаза, из медовых, стали словно расплавленное золото, на руках проявлялась чешуя. О причине столь резких перемен я спросить не успел, так как со спины раздался до боли знакомый голос:

— Вот оно, новое поколение!

— Ледышка! — произнес я губами, но на своем родном наречии, смотря на древнего эльфа, вышагивающего медленно и размеренно через толпу гостей.

Он шел целенаправленно к нам, точнее, к своим потомкам. Облачен, как и Дор с Орисом, в цвета своего клана. В светло-голубую рубашку и темно-синий костюм. Галстука нет, зато есть артефакт охлаждения в виде снежинки. У Ориса и Дора — это зажимки для галстука. Волосы Юкиониса завязаны в тугие косы с вплетенными серебряными жгутами. Одна спускается по груди, вторая за спиной. Он практически не изменился за эти два с лишним тысячелетия. Может, пара новых морщин и снежинок на лице. В остальном такой же.