Звезда Печали. Рыцарь Скорби.

46 глава «Правда»

Отступление

— Охтьё отрэ эдрэ! (Грубый эльфийский мат, переводить не буду) — ругался глава Звездной башни на тех, кто выкрал важных для следующего хода марионеток, тем самым, нарушая столетиями продумываемый и продвигаемый план. Недоумевая, просматривая камеры наблюдения, и никого там не видя, он вновь крайне ненормативно выражался, швыряя стопку с документами и бумагами, устраивая беспорядок в своем рабочем кабинете.

— Альх, — без стука вошел Ваэтолис, говоря: — я еще раз проверил остаточные эманации внутренней энергии, оставшиеся на теле Зельдара, — рубиновый эльф говорил спокойно, не взрываясь, как его друг, — это точно «Колодец Пустоты».

— Значит, Рыцарь Скорби объявился! — процедил сквозь зубы звездный эльф, с силой сжимая кулаки и бумаги, находящиеся под его руками. — Отурьё! Где же ты прячешься? — и посмотрел в окно, на небо и россыпь звезд.

Та самая звезда, покровительствующая Рыцарю Скорби, все еще скрыта от глаз. С трудом, но ее проявление на небосводе удается сдерживать. С каждой новой блокировкой все труднее. Но ничего. Рано или поздно Звездный Старейшина найдет Рыцаря, отправит в небытие, как и предшественника, но уже своими руками, а не чужими, и тогда отпадет необходимость пользоваться техниками сокрытия.

— Наг и эльф, печати-маячки на них еще активные? — спросил рубиновый ушедшего в свои мысли друга. — Найдем их, найдем и Рыцаря, — предположил Ваэтолис, но Альхаирис, оглушительно и обессилено рухнув на кресло, закрыв глаза, ответил, что метки обнаружения стерты. Никаких следов и ниточек, ведущих к месту нахождения несостоявшихся марионеток. В противном случае он бы не матерился и не рвал и метал, выплескивая гнев на все, что под руку подвернется.

— Все дракону под хвост! — устало выдал Альхаирис, — столько усилий, и они похерены! И кем? Каким-то мальчишкой! — ведь не может быть Рыцарем взрослый мужчина или проживший несколько столетий эльф, дракон, наг, так как Звезда Печали зажглась недавно.

— Мальчишка! — сузил глаза Ваэтолис, почему-то вспоминая своего блеклого ненавистного внука Лильсиля. Он не посмел бы, да и уровень его энергии мал, чтобы Колодец применять, но все-таки, почему-то, перед глазами встает его образ. — Ты уверен, что отродье лунного рода не является Рыцарем? — спросил Ваэтолис у Альхаириса, — она ведь зажглась, когда ему исполнилось двести лет!

— Проверял. Я и Зельдер. В нем и задатка Рыцаря не было. Простой слабак, ничего из себя не представляющий, — но вот крови и нервов попортивший, это да.

Собрал около себя значимых и титулами наделенных, не подберешься. И на что только приманил, моль бледная? Ни силы, ни титула, ни внешности, подобающей высшему обществу и старшему роду. Но факт остается фактом. Рядом мастера не ниже уровня Обожествления, и выше. Один только Юкионис чего стоит, и его внук Гольдорис, старший инженер звездной башни Северного государства. Про пепельных драконов, в количестве трех штук, звездный эльф даже не заикался, так как чревато визитом любого из них.

— Я еще раз проверю, для надежности, — сказал Ваэтолис, давая понять, что он покидает компанию друга, — потом расскажу.

— Буду ждать, — проворчал Альхаирис, устало закрывая глаза и проваливаясь в дрему сна без сновидений…

Силь

Скоро придет Шахссар, а я не знаю куда себя деть, что делать. Готовлю речь, проговариваю каждое слово, предполагая, какая именно реакция будет у дракона, когда я расскажу ему правду. Но ничего, кроме «Пут крови» или «Багровой тюрьмы», сковывающих меня по рукам и ногам, перед глазами не видел. И вот он, спасительный звонок в дверь. Потянувшись к ключу в замке, предварительно заглянув в глазок, чуть не рухнул.

— Ихрат атэрт! (Ругательство на темном наречии) — ругнулся я, видя на пороге своей квартиры не Алого дракона, а Рубинового Старейшину, — какого мрака ему надо? — шепотом задаюсь вопросом, открывая дверь.

— Доброго дня, Старейшина, — и учтивый поклон, полный смирения и уважения к старшему члену семьи. — Прошу, — и пригласил его в дом.

Перед этим, помня ситуацию в семейном склепе, и зная о любви причинения боли слабому, то есть мне, заблаговременно закрыл все шторы и навесил еще пару скрывающих и ограничивающих печатей на свой источник и киноварное пламя. Даже если он решит меня проверить, не увидит ничего, кроме Земного уровня с одной зажженной звездой. Как и путь Рыцаря, который находится на таком же уровне, что и лунный.

— Скромно, но со вкусом, — отметил Старейшина.

— Чаю, кофе? — спросил я, приглашая на кухню, так как гостиной у меня нет, обедаю я на кухне, как младшие.

— Чаю, — улыбается Ваэтолис, скидывая пиджак и отставляя в сторону трость, — черный, три ложки сахара, — если бы не разница в положениях, спросил бы — а не склеится? Но не стал. Просто насыпал листья в заварник и залил кипятком, а в чашку три куска рафинада. Себе же один кусок.

— Прошу, — протягиваю чашку, и ставя перед эльфом пиалу с печеньем, принесенным вчера Терселом. А потом нерешительно спросил: — чем Лильсиль обязан визиту Старейшины?

Ненавижу говорить о себе в третьем лице, но пока я не достигну уровня Обожествления хотя бы Бронзового уровня, придется следовать правилам. Это как минимум два года. И все это время мне придется терпеть его взгляды, речи и попытки унизить, втоптать в грязь, облить помоями на глазах у всех. Но когда я все-таки достигну уровня Обожествления, вопреки его приказу и воле, то сделать Ваэтолис уже ничего не сможет. Будет бессилен, так как я стану ему равным.

— Руку дай! — приказал Старейшина, решивший убедиться в том, что я все еще нахожусь на Земном уровне.

Не отказал ни себе, ни ему в удовольствии. Протянул. Тот, с силой, до красноты сжав мое запястье, погрузился в потоки энергии, врываясь в сосредоточение киноварного пламени. Больно, очень, но я, прикусив губу, до крови и черных точек перед глазами, терпел. Выжидал, когда же это закончится. И спустя пять минут он отбросил мою руку в сторону, говоря: