Звездам здесь не место

ГЛАВА 2

Вам когда-нибудь встречалось название «Весёлый спуск»? Это довольно известная горная тропинка. Она связывает крутой Черкесский перевал, вблизи знаменитой вершины Фишт с буйным кордоном Бабук-аул, чуть повыше богатого красивыми девчонками, мирового посёлка Дагомыс.

Лесной дорогой мы наконец вышли к «Весёлому спуску». Спуску, слышите? Только утка в том, что спуск он, если с Фишта топать, а когда к Фишту - люто невесёлый подъемчик. Такой с непривычки одолеть - неделю варёной улиткой проведёшь. По меньшей мере, пару деньков точно. Весёленький спуск, нечего сказать!

По правде говоря, если уж на то пошло, у меня что-то вроде давнишнего хобби – веду коллекцию всяких чудацких названий. С рейтингом и всей этой петрушкой. Там у меня всякого много - чего только нет. А на верхней ступеньке моего рейтинга, намертво засело название одного кабака - «Золотой петушок». Культовое было местечко и как по мне - ядерный креативчик. Высший пилотаж, топчик, черт подери.

Чтоб вы понимали, в советское время и даже чуть спустя, этот треклятый «Золотой Петушок» гремел на весь наш городишко, всякая собака его знала. А располагался сам адский трактирчик при Сочинском Пивзаводе, на пригорке, вдоль улицы Красноармейской. А снизу того пригорка, по тупости бахнули ребячью площадку. Кстати, в считанных метрах от моей панельки.

Как я понял, так мне всегда говорили, ну до того славился тот прибивняк, что время от времени, очередь за золотистым «Жигулевским» толпилась вдоль дороги, точно в чертов Мавзолей. А внутри «Петушка», выпивохи и вовсе набивались, что монетки в поросячью копилку. Сами понимаете, слово за слово, горячась, гости то и дело петушились и слетев с катушек, очертя голову врывались в жаркие махачи. Вы только себе представьте, день за днём, публика на любой вкус скатывалась с пригорка прямиком на детскую площадку и при всякой погоде, петушки во весь дух кошмарили друг дружку. В деревянной песочнице. На отполированной горке. У космической ракеты – той самой дурацкой ракеты, что по идее должна придавать взрослеющим ботанам тягу , ко всяким там книжным приключениям. Да уж, сквернейшее похоже было заведение, чего уж там. Жуткий кабачок! Зато отчаянно удалой.

Бьюсь об заклад, воспитывайся я в те лихие времена, должно быть подрос более напористым и драчливым. Вполне себе полагаю, я стал бы во многом похож на Гурика и Колу. Можете мне поверить, стоит только глянуть на каждого из них - без лишних разговоров понятно, что с пелёнок объелись уймой петушиных разборок. Словом, обидно конечно, ведь я и до яслей-то не дотянул, а Сочинский пивзавод и бесноватый «Золотой Петушок» уже развалили, гады. Зло берет.

Так или иначе, послал я к черту брехливого назывателя и принялся без дела рассматривать окружавший густой лес. Местечко выглядело таинственно укромным, так мне показалось. Повсюду заросли ежевики, над головой чердак из листьев и вообще говоря, мало кто без нужды сунется в эту дыру. Так что мне взбрело в голову поставить тут домик и похозяйничать вокруг. И чтоб с банькой. Я бы каждый месяц на два-три денька терялся сюда, в эту глохомань. Честное слово. Дровишки бы колол один одинёшенек, в лесу шатался. Словом, по всей форме, мозги в порядок приводил. Как знаете, в каких-нибудь геройских фильмах, где страшно геройский громила прячется от всего света у черта на рогах - в богом забытом безлюдном уголке. Ну и старается там отвлечься от своих леденящих душу подвигов - ужасно благих и дико кровавых. Но запрятавшихся громил вокруг не было, только высокие зелёные деревья и весь этот дремучий жуткий лес. Кстати, хотите угарнуть? У меня тут в привычку вошло - то и дело похлопываю по кобуре с походным ножом. Вчерашним вечером нацепил на пояс этот дурацкий клык и даже на ночь с ним вырубился - так и проспал. А с утра уже раз пятьсот похлопал. Сам не знаю с чего бы, как будто если я в овраг свалюсь или по мне молния шарахнет, этот нож меня выручит. Порой я вытворяю странные штуки, сам в себе путаюсь, будь я не ладен.

Знаете, в конце концов, я до мозга костей городской. Вот в нашем сочинском муравейнике, я как рыба в воде. Как зверюга в джунглях. Не как медведь, к сожалению, но что-то вроде костлявого кабанчика ростом под метр восемьдесят, вечно бегущего от скуки. Как бы оно ни было, я вновь похлопал нож, назло всем тревогам выправился и вообразил себя этаким ловким охотником Амазонии, готовым сразить хоть чёрную пантеру, хоть серо-буро-малиновую, черт возьми! Солнце ещё и к полудню не распалилось, а Кола с Гуриком уже здорово перебрали - с прошлого вечера под мухой. Будто обязаловка какая, словно по пути таблички набиты - «Вход в лес, только во хмелю» и рисунок мужика с запрокинутой головой, закладывающего с горла. Шучу конечно. Раз уж разговор зашёл - парни они деловые, крепкие, это все знают.

Наконец, Кола поднялся.

- Хорош багажник мозолить! Двигаться, ну же братцы, двигаться пора. Раз-два, раз-два. – принялся враскачку отряхиваться, - Ну как, студент, готов?

Из-за них уже больше полу часа тут околачиваемся, черт бы их побрал, а он ещё меня спрашивает готов-ли.

- Да готов, - говорю, - конечно готов.

Устал, блин, уже готовиться. Я нетерпеливо потоптался - размял ноги.

Гурик неспешно затянулся, но даже глаза не открыл. Так и развалился в траве, подперев дерево. В руке сигарета, в другой блестящая фляжка. Еле ворочая языком, басовито пропел:

- Двиии-гаться, двиии-гаться… двигаться пора…

Устроился он, точь в точь не в меру объевшийся медведь. И шевелюра туда же растрепалась, разве что волос не бурый – темно каштановый, ближе к чёрному На такого бугая в лесу нарвёшься, с испуга драпать помчишься, как от косматого черта какого.