Звездам здесь не место

ГЛАВА 3

Гурик о чем-то ворчал, голос перебивался звуками лошадиных шагов. Со звонким скрежетом из под копыт порой выскакивали мелкие камешки. Легкий ветерок шелестел листьями, а лес звенел хором самых разных птиц. В первую очередь выделывались дятлы и кукушки. Они будто сцепились друг с другом в музыкальном поединке. Другие пернатые тоже шумели изо всех сил, но всё же поменьше - незаметнее.

Сказать по правде, кукушек я недолюбливаю. Вернее не кукушек, плевать я хотел на кукушек. Не заходит мне та дурацкая история - сколько накукует, столько и проживешь. Делать мне нечего, пересчитывать и вообще отвлекаться на эту чепуху. Но стоит услыхать нудные выклики кукушки и автоматом включаюсь: раз, два, три… Начинаю беситься, песню завожу или перебираю слова - «привет, коммунизм, идиот, супервайзер, ваше величество…» - потеряв счет, уже перестаю замечать их подлые вопли.

А не желаю я отвлекаться на этих занудных кукушек, потому что, блин, нет нормальных вариантов! Предположим, мало накукует - один или два-три раза и дальше что? Оглядываться? Жить крадучись?

Помню, когда мне стукнуло лет десять, родаки повели на Агурские водопады. И там, в лесу, занялась куковать проклятая кукушка.

- Посчитайте, сколько раз крикнет, столько вам жить осталось, - сказали предки, а мы с сестричкой насчитали пять раз и страшно перепугались.

- Пять, это на двоих или каждому? – спрашивает сестра.

- Это ерунда, забудьте.

А как забыть? Сперва говорят: «Считайте», а потом: «Ерунда». Мы решили, что вместе погибнем через пять лет. В аварию попадем или землетрясение или еще что. До сих пор помню, чтоб им провалиться, этим кукушкам.

С другой стороны, если много накукует, тоже ведь тоскливо. Очень долго подсчитывать, временами ждать пока коварная птица переведет дух и снова закукует - только этим и заниматься. При том, что гарантий никто не дает. И еще, меня страшно бесит, что эти задротные кукушки лезут в мою жизнь. Я не понимаю, вот иду я по лесу, никого не трогаю, какое к дьяволу твое дело, сколько мне еще жить? Занимайся своими делами!

Хотя, в общем-то без разницы - чушь это всё. Откуда бы безмозглой лесной птице знать, сколько мне жить? Вообще забавно, как это должно работать? Шагаю я значит по лесу, пронырливая кукушка меня спалила и такая: «О! Это же Серега Таран! Сколько он уже прожил? Ага, восемнадцать лет. Ну-ка, ну-ка загляну, сколько у него всего? Так, Таран на букву Т – водит пером по справочнику. 127 – ого! - минус 18, значит ещё 109 лет! Блин! Ну ладно, работа такая. Поехали! Ку-ку. Ку-ку…». Верите в это? Вот и я не верю. Но все равно бесит, когда кукует. То же самое с ехидными черными котами, будь они неладны. Вечно они не в тему вылазят. Да и с другими приметами также. Плохими и хорошими - туфта это всё. Если вдуматься – полнейшая дичь!

От нечего делать, я не спеша вспоминал вчерашний день. Как уселся я после обеда в свою рабочую лошадку - потрепанную Ниву - забрал Колу с Гурамом и двинули до Бабук-аула. Честно сказать, я сам предложил на моей старушке, правда они по началу отказывались. Объясняли, что нас мол отвезут, что все нормально, договорено уже, но было ясно - моя тачка, типа не их уровень. Хотя прямо они не говорили – не желали меня обидеть. Но тут я завёлся - обидно стало - и в лоб их прижал: «Что мол, переживаете, что нет кондера или вас увидят на этой табуретке?». Они отнекиваться не стали, подлецы, признали, что так и есть, вдобавок ещё и посмеялись надо мной и моим бегемотиком, но однако согласились.

Оба дружат с самого детства - не разлей вода - а для меня старшие товарищи. Раньше, года три назад, они жили в моей панельке, но потом съехали, когда поднялись. А мне нет-нет задачки подкидывают и деньжат за них донатят. На студенческую жизнь хватает, ну как хватает, с другой стороны, мне хоть банк подари, я его враз промотаю. Но если особо не увлекаться, пока достаточно, правда совсем уж впритирочку. Зато у бати бабки почти не беру. И машину я себе сам взял. Если слишком припрет, даже могу купить чуть лучше, но мне пока не к спеху. Лучше Ирке че-нить надарить, сгонять там куда. Автоху я себе потом прикуплю.

Таким ходом, добрались под вечер, до этого Бабук-Аула и я в первый раз увидал Изабеллу. Знаете, что-то в моей Изьке есть загадочное. Честное слово, когда я ее поглаживал, а она в ответку грустно косилась на меня, я всерьез решил, будто она все понимает и даже говорить умеет, но не хочет, потому что ей просто не с кем по-человечески потрепаться. Помню, как-то смотрел фильм и там главному герою настолько опротивело с людьми дела водить, что он перестал языком молоть и прикинулся немым, чтоб его никакие подлецы не донимали. Вот и тут мне почудилось, будто Изька оттого-то и не говорит, что ей не с кем потрепаться, настолько вокруг все болваны и подонки, что она не стерпела и решила раз и навсегда замолкнуть. Так я и думал на полном серьезе, представляете. И это я ещё не пил - на трезвую прикидывал. Вы спросите, совсем что ли крыша потекла, а я отвечу черт знает, но я даже решил Изабеллу разговорить. Понятия не имею, что да как, но я вообще жутко впечатлительный, потому наверное при первой встрече с маунтом и потерялся. К тому же, раньше с лошадками дел не водил.

Ну а дальше, всю ночь в Бабуке надирались с егерями и походниками в какой-то покосившейся хибаре. Выпивать я отказался, что-то мне на душе одиноко сделалось и потому обломно стало. Тоскливо уселся в сторонке и слушал разные бредовые истории про лес, горы, зверей и людей. По правде сказать, тяжело трезвому мониторить, как люди на глазах с ума сходят – напиваются в сосиску. Ещё и так громко все вокруг ржали, лошадкам и не снилось. Так что порой до того вся эта дичь осточертевала, что я срывался и уходил Изьку разговорить. Болтал с ней, а она ужасно смешно понимательно ушами подергивала и глазами иногда моргала - соглашалась. Я вам скажу, порой лучше с маунтом потрепаться, чем вот так за столом страдать.